НАТО варит Россию как лягушку: "Красные линии" прочертили, а над ними посмеялись. Где будет последняя?

– Если бросить лягушку в кипяток, она выпрыгнет, а если положить в холодную воду и греть медленно, она сварится, не заметив опасности. Военные эксперты постоянно указывают на то, что НАТО варит Россию как лягушку. Что это значит?

– Так оно и происходит. Ведь, посмотрите, поначалу каждый новый шаг Запада казался опасной эскалацией, грозящей срывом в третью мировую войну. Но всякий раз выяснялось, что это можно пережить – и повысить градус. Дошло до того, что агрессоры окончательно расслабились: ничего не будет, с Россией можно делать всё что угодно. Вот уже и генсек НАТО Рютте согласился с разведкой Дании: Россия не может напасть на НАТО. Да мы и сами это постоянно говорим. Это и есть самый опасный момент.

– Почему?

– Потому что в марте 2022 года НАТО само не знало, насколько далеко можно заходить в военной помощи Украине. Польша предлагала Киеву свои советские МиГ-29 через американскую базу Рамштайн, но Пентагон отказался. Американская разведка решила, что это "высокий риск", который навлечёт гнев России. Но не прошло и двух с половиной лет – и в августе 2024-го украинские лётчики уже летали на американских F-16. И ведь их передачу в начале войны Вашингтон считал шагом к прямому столкновению России и НАТО. А до этого страны альянса не решались давать Киеву основные боевые танки: Германия опасалась, как бы чего не вышло. Но решили рискнуть, танки в итоге передали, и ничего не произошло. Поэтому следом были дальнобойные ракеты.

_{Скриншот: life.ru}

– Мы прочертили "красные линии", а над ними посмеялись.

– Ну, настоящих "красных линий" – в смысле некоего рубильника, триггера или кнопки, нажав на которую, Запад бы получил ядерную войну и апокалипсис, – Москва никогда не рисовала. Всегда звучал лишь дипломатический язык "серьёзных эскалаций" и "почти последних 1001-х предупреждений". Запад снова и снова переступал нарисованную черту, а Кремль всякий раз просто отодвигал её назад, но рисовал ещё жирнее, чем прошлую.

– Но кое-какие ответы все же были?

– Да, были. Например, 19 ноября 2024 года Украина впервые ударила американскими ATACMS по территории России – по складу боеприпасов в 110 километрах от границы. Обещания стереть весь мир в труху после того, как подобное случится, были благоразумно положены под сукно. В тот же день Путин утвердил новую ядерную доктрину: теперь применение ядерного оружия допускается и в случае, если обычные виды оружия создают критическую угрозу суверенитету или территориальной целостности России… или Белоруссии. Нападение неядерной страны при поддержке ядерной державы может рассматриваться как их совместная агрессия. Намёки казались недвусмысленными. Через два дня Россия впервые ударила по Днепропетровску новой ракетой "Орешник". Почти одновременно Москва сделала и обратный, компенсирующий шаг: за полчаса до запуска предупредила США через канал снижения ядерных рисков, хотя для ракеты такого класса обязательного уведомления не требовалось. Получилось, что мы показали противнику, что следующий ответ будет тяжелее, но в то же время изо всех сил заверили его, что это не начало ядерной войны.

_{Скриншот: news.ru}

– Вы сравниваете текущую ситуацию с крупными катастрофами прошлого. Почему большие катастрофы случаются внезапно?

– Большие катастрофы имеют неприятную особенность приближаться незаметно и случаться внезапно. До последней минуты система выглядит работающей, "несмотря на некоторые замечания". Вот, к примеру, с апреля по август 2009 года вибрация второго гидроагрегата на Саяно-Шушенской ГЭС выросла примерно в четыре раза. Однако агрегат продолжал работать, пусть и при показателях, близких к предельным. Ну и ладно, думали сотрудники и руководство, проходя мимо. Итог: 17 августа 2009 года был разрушен и затоплен машинный зал, погибли 75 человек, вышли из строя практически все гидроагрегаты. Станция полностью остановилась. С государствами происходит нечто похожее, только последствия измеряются уже не только в мегаваттах и валюте.

– И у нас, увы, были исторические примеры.

– А как же. Летом 1914 года европейские державы последовательно повышали градус заявлений друг другу – ультиматумы, мобилизации, гарантии союзникам. 27 июля дипломаты ещё надеялись избежать тотальной общеевропейской войны. Но через несколько дней она началась.

В мае 1967-го СССР пытался сдержать напряжение на Ближнем Востоке, рассчитывая, что до войны дело не дойдёт. Но Насер пошёл дальше, чем просила Москва, – закрыл Тиранский пролив. Израиль увидел в этом повод отбросить дипломатию – и вялотекущий кризис мгновенно разрядился Шестидневной войной.

После февраля 2022 года похожая ситуация начала возникать уже у России и НАТО. Начав с опасения перед передачей Киеву самолётов, альянс не заметил, как через несколько лет стал массово клепать для ВСУ снаряды, дальнобойные дроны и ракеты, которые всё более плотной массой наваливаются на Москву.

_{Коллаж Новороссии}

– Что самое опасное в текущей ситуации и чем она может закончиться?

– За четыре с половиной года произошло самое опасное: чрезвычайное стало привычным. Всё, что когда-то выглядело ступенью к большой войне, стало повседневным фоном. И каждый следующий шаг становится психологически и политически легче предыдущего. Мы уже перешагнули много "красных линий" – и мир не рухнул. Не рухнет и завтра. Так, наверное, успокаивают себя и наркоманы, в очередной раз увеличивая дозу. Или стритрейсеры, поддавая ещё газу и закладывая вираж ещё круче.

Но здесь опыт начинает обманывать человека. То, что катастрофы не произошло до сих пор, не говорит о том, что её не произойдёт никогда. Лягушку варят постепенно, медленно повышая температуру, чтобы не выпрыгнула. Но в какой-то момент она наконец сварится. И только тогда станет ясно, что скрывается за этой метафорой. Возможны неожиданности.