Лимит на бензин – это надолго? Депутат призвал привыкать к новой реальности. К чиновникам возникли неудобные вопросы

По словам Наумова, русским нужно привыкнуть к нехватке бензина, которая с нами надолго. Мол, автомобилистам стоит умерить ожидания и привыкать к новой реальности на заправках.

И ведь тяжело ругаться на отсутствующий бензин в заблокированном "Телеграме", пишет военный блогер Алексей Живов:

Ведь выбытие мощностей можно было посчитать заранее и озаботиться замещением выбывающих объемов топлива, например, за счет импорта. Разве не этим должно заниматься Министерство энергетики? Министр которого ещё пару дней назад рассказывал, что дефицит бензина нам чудится. Интересное наблюдение. По ночам трафик почти как днём: водители ездят по заправкам, ищут, куда привезли бензин.

Во время ковида трафик падал на все 90%, а теперь – всего на 10%. Только во время ковида по России не летели сотни дронов каждую ночь, а Европа не готовилась воевать с нами через три года.

_{Коллаж Новороссия}

Иногда кажется, что одна новость способна рассказать о положении дел больше, чем десятки официальных отчётов. Вот депутат Госдумы предлагает гражданам привыкнуть к новой реальности. Владельцам автомобилей советуют умерить ожидания и принять неизбежное. Это надолго. И это действительно становится темой государственного уровня? Об этом мы поговорили с политологом, историком Владимиром Ружанским.

В. Ружанский: Именно это и вызывает больше всего вопросов. Даже не сам возможный дефицит топлива, а то, как вообще ставится вопрос. Неужели сегодня одна из главных тем общественной дискуссии – подготовить людей к отсутствию бензина?

– А какой должна быть главная тема?

– Уже несколько лет идёт тяжёлая война. Гибнут люди – и на линии фронта, и в глубоком тылу. Наносятся удары по объектам инфраструктуры. Военные действия влияют на экономику, промышленность, транспорт, энергетику. В такой ситуации логично ожидать разговоров о действительно стратегических вещах: о безопасности граждан, защите критически важной инфраструктуры, эффективности государственного управления, мобилизации ресурсов. А обществу предлагают привыкать к пустым колонкам на заправках.

Получается какой-то абсурд. Будто оживают страницы Франца Кафки. Масштаб происходящего и предмет публичной дискуссии словно перестают соответствовать друг другу. Реальность становится настолько странной, что уже трудно понять, где заканчивается трагедия и начинается абсурд.

– Такие вещи ведь редко возникают на пустом месте.

– Конечно. История знает похожие моменты. В последние годы существования Российской империи общество тоже всё чаще ощущало разрыв между официальной картиной происходящего и пониманием того, что страна входит в серьёзный кризис. Государственная машина продолжала работать по привычным правилам, хотя сама система стремительно теряла устойчивость.

История никогда не повторяется буквально. Но иногда она действительно удивительно рифмуется.

– И тогда неизбежно возникает вопрос ответственности.

– Безусловно. Кто отвечает за безопасность граждан? Кто отвечает за защиту стратегических объектов? Кто отвечает за эффективность работы государственных корпораций? Кто несёт ответственность за последствия принимаемых решений?

Если одна из крупнейших государственных компаний с колоссальными ресурсами оказывается в глубоком кризисе, неудобные вопросы чиновникам неизбежны. И общество имеет право их задавать. Когда фигуранты громких финансовых афер спокойно покидают страну, а наказание так и не становится неизбежным, возникает ощущение, что принцип ответственности постепенно перестаёт работать. Когда затяжная война сопровождается всё новыми вопросами, на которые общество не получает убедительных ответов, этих вопросов становится только больше.

_{Коллаж Новороссия}

– При этом нельзя делать вид, будто Россия воюет только с Украиной.

– Это давно уже не соответствует действительности. Украина перестала быть исключительно самостоятельным военным противником. За ней стоит масштабная политическая, разведывательная, финансовая и военно-техническая поддержка западных государств. Игнорировать этот фактор – значит недооценивать масштаб противостояния. И именно поэтому особенно странно наблюдать, как часть общественной дискуссии смещается к второстепенным темам, словно главные вызовы уже решены.

Представьте боксера, который вместо того, чтобы думать о защите, тактике и ответных ударах, начинает обсуждать качество освещения арены или оформление рекламных щитов вокруг ринга. Возможно, освещение действительно важно. Но только после того, как решён главный вопрос – вопрос самого поединка.

– Получается, разговор о бензине – уже не про бензин?

– Именно. Он воспринимается не как обсуждение обычной хозяйственной проблемы. Скорее, как симптом гораздо более серьёзной болезни – утраты способности отличать главное от второстепенного. И это уже вопрос не топлива. Это вопрос государственного мышления.