Пенсионеры – в зоне особого риска: Банки закроют две тысяч офисов. Что стоит за волной сокращений

– Цифры впечатляют: за январь-август 2026 года банки закрыли 1370 дополнительных офисов – самый высокий показатель за семь лет. Официально говорят о цифровизации. Но если переход в онлайн – процесс плавный, почему темпы сокращения вдвое выше прошлогодних?

– Прогресс объясняет не всё. Доля дистанционных операций действительно растёт, и себестоимость онлайн-услуги для банка стремится к нулю. Но если бы дело было только в технологиях, сокращение шло бы плавно, вслед за убывающим спросом. Вместо этого мы видим масштабные одномоментные сокращения. Офисы закрываются не поодиночке, а пакетами – и ускорение именно в этом году говорит о наложении экономического фактора на технологический. Банки рекордными темпами сокращают офисы, потому что не видят перспектив. За 2026 год закроют более двух тысяч офисов – абсолютный рекорд за всю историю наблюдений.

– Получается, что причина не в прогрессе, а в деньгах?

– Именно. Основная часть затрат на содержание отделения – аренда, персонал, инкассация, безопасность – почти не зависит от потока клиентов. Как только значительная часть операций уходит в цифру, офисы по всей сети одновременно приближаются к порогу убыточности. А экономика не даёт поводов для оптимизма: банкам дорого привлекать средства, прибыль снижается, источники роста не просматриваются. Отделение в этой конструкции – самая лёгкая статья для сокращения.

_{Коллаж Новороссии}

– Сколько людей затронут эти сокращения напрямую?

– По разным оценкам, за год без работы могут остаться до 25 тысяч банковских служащих, а в среднесрочной перспективе – до 70–80 тысяч. Один закрытый офис – это восемь-пятнадцать человек, которым указали на дверь. И за этими цифрами стоят конкретные люди с ипотеками и семьями, которые завтра окажутся без дохода. Дальше разворачивается цепная реакция: падают их траты – недополучает выручку розница, бюджет теряет налоги. Чужая экономия стабильно означает чьи-то потери.

– Но ведь онлайн действительно развит. Может быть, отделения просто перестали быть нужны?

– Это вторая сторона, о которой в банках предпочитают не говорить: потребность в отделениях никуда не делась. Есть пожилые, для которых онлайн – барьер. Есть провинция, где устойчивый интернет скорее исключение. Есть крупные наличные операции, сложные сделки – всё это требует личного присутствия. Для малых городов отделение – единственное окно в финансовую систему. И чем хуже работает связь, тем выше спрос на наличные и на живое отделение. Банки закрывают отделения и сокращают число банкоматов – и доступ к собственным деньгам превращается в одно невесёлое и очень нервное приключение.

– Получается, это не просто банковская история, а симптом чего-то большего?

– Сокращение отделений – симптом болезни экономики. У экономики нет серьёзных оснований для выздоровления. Политика ЦБ и экономического блока властей выстроила реальность, где кредит дорог, спрос сжат и бизнес экономит на всём. Высокая ключевая ставка делает заёмные деньги недоступными, бизнес не инвестирует, доходы населения не растут. Экономика давит всё живое внутри себя. Если сокращение отделений ускорилось сейчас, значит, сектор перестал верить в восстановление значительно раньше. Когда будущее туманно, сокращают издержки. Роста нет – значит, режут.

_{Коллаж Новороссии}

– А как это связано с более широкими вопросами – например, с технологическим суверенитетом?

– Пока политика импортозамещения у нас не трансформируется из политики организации серых схем по экспорту и импорту необходимых технологий в создание собственного промышленного контура и возрождение национальной науки, научно-производственных программ – пока мы будем мерить собственный успех объёмами проданных нефти и газа, мы так и будем вторичной страной для всех остальных, которые решают свои большие политические проблемы. Все разговоры о технологическом суверенитете при таких условиях остаются бесплодными мечтаниями, в то время как необходимость изменения экономической парадигмы давно назрела и перезрела даже с точки зрения национальной безопасности.

– И всё-таки, если вернуться к людям: кого эта волна сокращений заденет сильнее всего? Что стоит за волной сокращений и как это ударит по пенсионерам?

– Счёт в итоге выставляют не банкам, а гражданам – и пенсионеры здесь в зоне особого риска. Само по себе закрытие отделения – не такая уж проблема. Пока к этому не добавятся инфляция, падение доходов, увольнения и перебои связи. Но для пожилых людей, которые привыкли платить через кассу и для которых онлайн-приложение – непреодолимый барьер, каждый закрытый офис становится личной катастрофой. Часть из них после этого просто перестаёт пользоваться банковскими сервисами, часть платит посредникам, часть откладывает дела на "потом". Сокращение доступности денег работает усилителем раздражения в обществе: каждый закрытый офис делает остальные проблемы осязаемее. Если не будет экономического роста, доступности услуг и внимания к тем, кто не может жить в онлайне, экономия "эффективных менеджеров" однажды обернётся очень высокой ценой для всех.