"Народ устал от секретов": Наша внешняя политика должна стать открытой. Пора действовать как Иран

Может, противной стороне тем легче не исполнять договоренности, потому что они были непубличные, тихушные? Справедливым вопросом задается журналист, публицист Герман Садулаев. Наш народ уже устал от секретов, говорит он:

Может, лучше делать как Иран – моментально публиковать любые предложения, а потом тыкать свою противную сторону носом – вот тут и тут вы опять соврамши? Наша новая внешняя политика должна быть открытой, публичной, не тихушной. А тайная дипломатия тоже может быть, конечно. Тайно наши новые дипломаты могут договариваться с колумбийской мафией о ликвидации нацистских преступников. И потом не признаваться. Это вообще не мы! Вот это – тайная дипломатия.

Проблема в том, что наши элиты до сих пор не хотят по-настоящему воевать и продолжают рассчитывать на какие-то договорённости, хотя их уже неоднократно обманывали. Обводили вокруг пальца, нарушали обещания – и не один раз, а много раз подряд. Это уже можно считать неизменным фактом, уверен руководитель Центра геополитических исследований Института инновационного развития Дмитрий Родионов.

– Но ведь этот урок уже должен был быть усвоен. Разве нет?

Д. Родионов: Знаете, президент когда-то рассказывал историю из своего детства. Он загнал крысу в угол, и, когда ей уже было некуда бежать, она бросилась в атаку. Она понимала, что шансов у неё практически нет, но инстинкт самосохранения заставил её сделать единственное возможное – сражаться.

_{Коллаж Новороссия}

Складывается впечатление, что у части наших элит этот инстинкт не срабатывает. Вернее, срабатывает только тогда, когда ситуация становится совсем критической – когда уже действительно либо пан, либо пропал. Так было в 2014 году, так было в 2022-м. Но дальше всё происходит по одной и той же схеме: шаг вперёд – два назад.

– То есть как только давление ослабевает...

– Если продолжить ту же метафору, то крыса, едва появляется возможность, пытается убежать. Только наши элиты идут ещё дальше: они не просто пытаются избежать столкновения – они пытаются договориться с тем, кого сами считают противником.

– И ведь нельзя сказать, что они не понимают происходящего.

– Да, они прекрасно знают, что уже не раз сталкивались с обманом. Но продолжают действовать так же. Не потому, что наивны или глупы, а потому, что просто иначе не умеют. Они не привыкли давать жёсткий отпор, не привыкли вести борьбу до конца. Хотя это выглядит парадоксально. Многие из них формировались в бурные девяностые, когда шла жёсткая конкуренция, выживали сильнейшие и сами они проявляли качества хищников. Почему именно здесь они пасуют – для меня загадка.

Возможно, дело в каком-то глубоком преклонении перед Западом, которое буквально блокирует инстинкт самосохранения. Но это уже, скорее, вопрос к психологам и психиатрам.

– Эта модель поведения будет продолжаться?

– К сожалению, да. Стоит американцам лишь намекнуть на возможность каких-то переговоров или соглашений – и снова появляются надежды. А потом неизбежно звучит привычное: "Нас опять обманули". И так будет продолжаться либо до нашей победы, либо до победы противоположной стороны. Потому что никакого устойчивого компромисса в подобной ситуации просто не существует.

Проблема в том, что тот, кто всё время цепляется за невозможный компромисс, в итоге не побеждает. Он может лишь растянуть процесс настолько, насколько хватит ресурсов экономики и устойчивости общества.

_{Коллаж Новороссия}

– Тогда стоит ли вообще публиковать какие-либо договорённости, как это иногда делает Иран?

– Принципиальной разницы нет. Если нет желания соблюдать договорённости, их всё равно не будут соблюдать. Можно потом сказать, что никаких обязательств не существовало, были лишь предложения. Можно отказаться от подписанного документа, как это уже происходило с различными международными соглашениями. Поэтому сама по себе публикация текста ничего не гарантирует.

– Дело не в бумагах?

– Конечно. Вопрос в готовности выполнять взятые обязательства.

– Но тогда чему действительно стоит поучиться у Ирана?

– Не подходу к оформлению договорённостей, а модели поведения. Если по Ирану наносят удар, он отвечает. Причём отвечает не только непосредственному противнику, но и тем, кого считает участниками конфликта и помощниками агрессора. А у нас складывается другая картина. Мы постоянно говорим, что Запад участвует в конфликте, что именно с ним идёт противостояние. Представители власти сами говорят, что СВО фактически превратилась в настоящую войну из-за участия западных стран.

– Сами признаём конфликт, но действуем так, будто его нет.

– И если всё это признаётся частью конфликта, почему политическая и практическая логика остаётся иной? Пока сохраняется такой подход, рассчитывать на убедительный результат для России не приходится.

Да, подобная стратегия может затянуть противостояние в расчёте на то, что противник раньше исчерпает свои возможности. Но это очень рискованная ставка. Если смотреть исключительно на экономический потенциал сторон, то нельзя исключать и обратный сценарий. Поэтому я понимаю, какие цели могут преследоваться подобной тактикой, однако считаю её крайне рискованной и сомневаюсь, что она способна привести к действительно хорошему результату.