"Беспилотный король" врал президенту. Теперь провалены целые области вооружений. Фронт платит кровью

– Юрию Козаренко инкриминируют мошенничество в особо крупном размере. Военные эксперты уверены: компания занималась "переклеиванием шильдиков". То есть покупала китайские дроны и выдавала за свои. Каковы масштабы подобного мошенничества в России?

– Давайте сразу назовем вещи своими именами: дело Козаренко – это не просто единичная афера с "переклейкой шильдиков". Это вершина огромного айсберга перемаркировщиков и шарлатанов, которые сами ничего не создали, но годами не пускали на рынок настоящих инженеров.

– Ещё недавно Козаренко лично демонстрировал завод Владимиру Путину, докладывал о высокой локализации и конкуренции с Китаем. Как так вышло?

– Известный разработчик отечественных БПЛА Сергей Товкач раскрыл, как работают аферисты. У них сложилась типичная схема. Покупаешь в Китае готовый дрон "Аутель". Заказываешь там же свою пластиковую оболочку, перекладываешь туда начинку – и вуаля: "отечественная прорывная разработка" готова. Государству она продается по цене, в разы превышающей закупочную.

– Есть доказательства?

– Товкач с командой центра специальной подготовки "ВОРОН" еще несколько лет назад показывали видео этого "производства". Потом у них была эпопея с юристами перемаркировщиков: те сначала просили, а потом требовали удалить ролики.

– Кроме подмены технологий, есть вопросы к объемам. Декларировали тысячи, реально – сотни?

– Там всё печально. Вместо тысяч "птичек" – две с половиной сотни в месяц. Некоторые эксперты говорят, что даже всего несколько десятков. Для понимания: на передовой эти 250 БПЛА наши операторы сжигают за сутки.

– Юрия Козаренко называли "беспилотным королём". Теперь выясняется, что он просто врал президенту. Его арест – это разовая операция или начало чистки?

– Таких перемаркировщиков ещё полно. Но главная беда в другом. За фасадом скрывается система, которая годами душила реальных разработчиков беспилотников. Их с проектами тяжелых дронов, дронов-перехватчиков и БЭКов во всех ведомствах заворачивали. Говорили: "Не тратьте время, серьезные люди всё сделают без вас".

– И чем это закончилось?

– У нас до сих пор нет тяжелых дронов, нет перехватчиков, нет морских БЭКов в необходимом объеме. Провалены целые области вооружений. На передовой – кустарные изделия от гаражного ВПК, а не серийные машины от флагманов с господдержкой.

– Почему чиновники годами финансировали таких, как Козаренко, а не реальных инженеров?

– Потому что это удобно. Профинансировать готовое китайское решение безопаснее, чем ждать результата от отечественного гения, который может не получиться с первого раза. Никто не исключает коррупцию. Можно ведь получить откат с гарантированной поставки "китайца под видом русского". А создателя реального отечественного дрона с его рисками и инвестициями – за борт. Наши чиновники составили стратегию развития до 2035 года: там много бравады, но при этом четко видно – поддержка мелкосерийки и стартапов не планируется. Все средства отдадут крупным игрокам. Дело Козаренко показало, что среди последних много перемаркировщиков.

– Что означает эта афера для воюющей страны?

– Перемаркировщики и их покрывательство – полнейшее зло. Пока не будет четкого разделения на импортеров и производителей, своих технологий у нас не будет. Чтобы догнать Европу и Украину, теперь потребуются неимоверные усилия. И пока они будут прилагаться, мы будем нести потери. Фронт платит кровью.

– Есть надежда, что дело Козаренко станет точкой отсчета для реальных проверок?

– Хочется верить. Но помните главное: пока в системе не изменится ключевой узел – желание чиновника откупиться от проблемы "безопасным китайским решением", – мы будем ходить по кругу. Толку не будет.