Теперь придётся что-то придумывать, кроме блокировки Telegram: Про "дух Анкориджа" надо забыть окончательно

Уже вчера стало очевидно, что ЕС мобилизовал цыганскую диаспору. Это помимо молодежи, оппозиции и прочих, заметил блогер Сергей Колясников в ТГ-канале ZERGULIO:

Сколько цыган в Венгрии? Официально 3%. А реально до 10-15%. Ибо цыгане с государством себя не ассоциируют, не ассимилируются, промышляют криминалом и нелегальной занятостью. И опять знакомо, да?

Что теперь делать России? В первую очередь, выводы. Мы ведь понимаем, какой выбор в нужный момент сделают азербайджанская диаспора, таджикская, узбекская и прочие, с которыми Великобритания и ЕС работают давно и плотно?

Военный блогер и политолог Алексей Живов считает, что теперь нам придется что-то придумывать, помимо блокировки социальных сетей и мессенджеров:

Дроны ПВХ не помогают изменить баланс (фронтовики поймут, про что речь). Придется менять подходы. Как верно заметил один умный человек, Венгрия – единственное, что нас реально связывало с США. После ухода Орбана Европа покажет свой оскал. 

При этом сам Мадьяр заявил, что будет вести переговоры с Путиным. В частности, о поставках энергоресурсов:

Географическое положение ни России, ни Венгрии не изменится. Наша энергетическая зависимость от России также сохранится.

Кроме того, Politico утверждает, что якобы он выступает против поставок оружия Украине и ускоренного вступления Киева в ЕС. Ну не знаем, не знаем… А что же с Орбаном?

Даже если политик в целом устраивает людей, рано или поздно возникает запрос на перемены. Венгры просто захотели чего-то нового. Об этом нам рассказал политолог, руководитель Центра геополитических исследований Института инновационного развития Дмитрий Родионов.

"Новороссия": Но это не единственная причина?

Д. Родионов: Вторая важная причина – Орбан переборщил с антибрюссельской риторикой. Оппозиция этим грамотно воспользовалась: людей фактически запугали сценарием, при котором Венгрия может оказаться на грани исключения из Евросоюза, лишиться дотаций и столкнуться с экономическим обвалом. Этот фактор сыграл заметную роль.

– Насколько важной была внутренняя повестка?

– Очень важной. Оппозиция активно била по теме коррупции и состоянию экономики: плохие дороги, неотремонтированные школы и больницы – это то, что люди видят каждый день.

Орбан же пытался сместить фокус на внешнюю повестку, утверждая: да, сейчас непросто, но при оппозиции будет еще хуже – деньги уйдут Украине. Однако для избирателя Украина где-то далеко, а проблемы инфраструктуры – прямо перед глазами. В этом была серьезная ошибка власти.

Тем более что его оппонент Мадьяр дал понять: он не собирается резко отказываться от русских энергоносителей и не будет безоглядно финансировать Украину. Поэтому многие венгры восприняли риторику власти как преувеличение.

– Кто такой Мадьяр в политическом смысле? Это разворот на 180 градусов?

– Нет, это не радикальный разворот. Он тоже правоконсервативный политик: выступает против миграции, придерживается схожих взглядов по ряду социальных вопросов. Главное различие – в подходе к внешней политике.

Мадьяр не столько "против России", сколько за более аккуратные отношения с Брюсселем и движение в общем европейском русле без лишних конфликтов.

– Чего ждать от его внешней политики на практике?

– Вероятно, он разблокирует европейские решения, которые Орбан тормозил. Например, финансовую помощь Украине. Но при этом не станет отказываться от наших нефти и газа – это было бы слишком болезненно для экономики. Венгрия и так находится в сложной ситуации и зависит от энергоресурсов.

– То есть он будет более проевропейским, но прагматичным?

– Именно. Он, скорее всего, будет чаще ездить в Брюссель, выстраивать отношения с европейскими лидерами, в том числе с Дональдом Туском, и способствовать сближению Венгрии с Польшей. Возможно, оживится и работа Вышеградской группы. Но при этом стрелять себе в ногу ради политики он вряд ли станет.

– В каком положении сейчас находится Венгрия?

– В довольно сложном. С одной стороны, излишняя зависимость от Евросоюза чревата потерей самостоятельности. С другой – конфликт с Брюсселем ведет к заморозке финансовой помощи, что тоже бьет по экономике. Фактически страна находится между двух огней, и идеального варианта у нее нет. Выйти из ЕС и НАТО она тоже не может – это означало бы еще более серьезные экономические риски.

– Можно ли ожидать радикальных изменений при Мадьяре?

– Я бы не стал этого ждать. Изменится риторика, вектор станет более проевропейским, но без резких шагов. Это будет скорее корректировка курса, чем его полный разворот.

– А как это скажется на России?

– Для России это, скорее, неприятно, но не критично. Да, Венгрия может перестать блокировать часть антирусских решений, но в целом ситуация кардинально не изменится. Даже если поддержка Украины со стороны Венгрии усилится, на общий ход событий это вряд ли окажет решающее влияние.