Затяжная гражданская война и фейковое перемирие превратили Донецк в город контрастов. С одной стороны здесь тихая и сытая жизнь центра, с блестящими витринами Плаза, уютными кафешками, ночными клубами и их завсегдатаями, плохо понимающими, что происходит вокруг, услужливыми частниками-перевозчиками, снующими на контрольно-пропускных пунктах Республики. С другой – все это переплетается с дорогами, избитыми военной техникой, обескровленными заминированными окраинами с их обитателями, сидящими в подвалах в состоянии постоянной угрозы и страха за свою жизнь. Странное фантасмагорическое сочетание, на то она и гибридная война. Естественно, это же свойство присуще социальным проблемам. Если в тылу волнуют более мирные темы, например в сфере ЖКХ, то вдоль линии фронта остро стоит вопрос о простом выживании. Отсутствие транспортного сообщения, через которое осуществляется связь с внешним миром у жителей прифронтовых районов – одна из главных. Ведь иногда до ближайшей автобусной остановки за самым необходимым приходится идти пешком несколько километров в любую погоду.

Беженец Виктор С. бывший житель поселка Доломитное (пригород Горловки), с которым я познакомилась возле мусорного бака, ныне проживает в Донецке. Мужчина рассказал, что выехал с Доломитного из-за из постоянных обстрелов. Транспорт в их поселок вообще не ходит, и местные жители вынуждены были преодолевать пешком более двух километров, чтобы добраться до ближайшей транспортной развязки.

«Я просто сбежал, от такой жизни – говорит мужчина. – Сейчас в Донецке практически бомжую, но это лучше, чем жить под обстрелом. Там ведь на самом деле перемирия нет, стреляют каждый день, страшно жить. Да и остались в поселке в основном одинокие старики и инвалид. Чтобы выехать из поселка приходится пешком идти не один километр. Идешь, бывало и крестишься, боишься, что в любой момент стрелять начнут. Когда это закончится, не знаю», — добавил он.

История этого человека вполне типична для прифронтовых поселков. Дело в том, что после 2014 года большинство маршрутов закрылись. Теперь автобусы просто не доезжают до многих населенных пунктов, находящихся в районе линии разграничения. До поселка Веселое на окраине Донецка автобус также не доходит.

«Мы собирали сход граждан и даже высказали приезжавшему депутату о том, что у нас такая проблема – маршрут автобуса №6 не доходит до улицы Стратонавтов. До войны дважды в день курсировал, отвозил людей в центр на работу и обратно. Последний маршрут он совершил в июле 2014 года. Теперь остается пешком ходить до ближайшей остановки – полтора–два часа», – рассказывает жительница поселка.

Аналогичная картина в ряде целом прифронтовых поселков и сел, расположенных в Тельмановском, Новоазовском, Ясиноватском районах, в поселке Александровка Петровского района города Донецка и некоторых районах города Горловки.

Периодически власти мониторят ситуацию, высылают комиссии к жителям поселков и проводят заседания, но, увы, проблема пока решается слабо. В основном из-за военных действий, поясняют чиновники.

«Есть несколько населенных пунктов, в которых фактически проживают не более 10–20 человек. Сами понимаете, никакой транспорт туда не поедет. Кроме того, в некоторые поселки ездить просто опасно по причине постоянных обстрелов со стороны Украины», – сказала мне одна из чиновниц.

«Если это является основанием для отказа нашим гражданам в транспортном сообщении, тогда, наверное, можно поднять вопрос об отселении из таких полностью отрезанных районов Республики?», — задала я ей встречный вопрос.

«Об отселении речь не идет вообще, – сказала чиновница. – Мы, конечно, понимаем, что в поселках нет ни аптек, ни магазинов. Принято решение передать часть вопросов в Министерство транспорта, которое занимается изучением альтернативных способов обеспечения данных населенных пунктов транспортом», – отметил она.

Занимаются, прорабатывают! Какие знакомые и при этом совершенно бессодержательные бюрократические штампы. Не удивительно, что жители многих отрезанных от Республики районов видят эту проблемы в ином свете. «Нас просто забросили, – в сердцах сказала мне жительница Жилплощадки (окраина Пролетарского района) – Иной раз, такая тоска давит. Приезжают. Смотрят, обещают и больше ничего».

Многие уже «адаптировались» к полувоенной жизни «выживальщика». По крайней мере, в автобусе, который шел в прифронтовой поселок Александровку, обстреливаемую западную окраину Донецка, я не увидела особого напряжения. «Мы уже привыкли. Как обстрелы – сразу на пол молча. Смысл кричать?», – просто говорит женщина в салоне. Этот автобусный маршрут считается опасным, но местный водитель ездит по нему несколько раз в день.

Глядя на водителя и пассажиров, мне невольно вспомнилась экспозиция в российском музее о фронтовых шоферах в годы Великой Отечественной, чья отвага и профессиональное мастерство также были неоценимым вкладом, который помог одержать победу над врагом. Государство в должной мере оценило их труд и наградило звездами героев. Правда, таких было всего… семь человек! По крайней мере, мне удалось найти информацию только о них.

Если когда-нибудь я буду писать о людях, которые во время войны остаются в тени, и чей вклад в разгром врага определялся не количеством уничтоженных танков противника – железнодорожниках, военных медиках, шоферах – я напишу в первую очередь о водителях прифронтовых районов Республики, отважных и способных на выдумки в нештатных ситуациях. Ведь что бы развозить людей почти под обстрелами нужных особый характер. Да и хороших денег с тех немногих маршрутов, которые пролегают через прифронтовые районы Республики, не заработаешь. По сути, это социальные маршруты.

Иное дело водители коммерческих маршрутов, которые обслуживают КПП. Здесь совершенно другая жизнь, расценки и вознаграждение тоже другие.

Только за один день КПП, а в ДНР их четыре – «Еленовка», «Майорск», «Октябрь» и «Александровка», проходит и проезжает около 5000 лиц и до 700 транспортных средств. По статистике у каждого второго жителя Народных Республик оформлено разрешение на проезд через блокпост, а необходимость его пересечения возникала примерно у каждого пятого. Официально проезд в автобусе через КПП в ДНР обходится в 100 рублей, но чтобы избежать длительного стояния в очереди многие готовы платить в два раза дороже. Спрос порождает предложение. За определенную мзду можно комфортно проехать без длительного стояния, более того предприимчивые водители могут забрать вас прямо из дома. Но это если есть деньги. Когда я увидела снующие без очереди машины «черных» таксистов-нелегалов, быстро огибающие вереницы автобусов, подумала, что война – такая агрессивная среда, которая обостряет в человеке глубоко скрытые в области бессознательного качества. Но морализировать на тему, почему один по время войны геройски помогает нуждающимся, в то время как другой ловит рыбку в мутной воде, нет смысла. Вопрос в другом. Что должна предпринять власть, которая, по сути, является гарантом социальной справедливости, чтобы уравновесить социальные весы хотя бы на период войны, чтобы искоренить неразбериху на КПП из-за неконтролируемых, работающих в «черную» таксистов.

Как пояснил мне один водитель автобуса, «таксисты и создают обычно бардак на КПП. Это выгодно. Вы ж сами видите, что часть пассажиропотока отдана «крышуемым» нелегальным перевозчикам в небольших микроавтобусах. Эти-то перевозчики и дают объявления о беспересадочной доставке из любой точки Республики в любую точку Украины». Понятно, что кто-то снимает сливки с таких внеочередных перемещений через линию разграничения, но идет ли сбор от этих так называемых коммерческих маршрутов куда и положено, в бюджет, на социальные нужны, в том числе на развитие того же социального автотранспорта или на ремонт дорог Республики?

Раньше решение многих вопросов на местах, в том числе и с транспортом, в небольших поселках всегда возлагалось на местные советы. Так было в советский период, и что бы там не говорили, во многом это был позитивных опыт. Он показал, что благодаря близости к народу и индивидуальному подходу к людям органы самоуправления в рамках своей компетенции могут решать вопросы местного значения успешнее, чем государственные структуры. Как сказала мне жительница одного прифронтового поселка, очень хочется надеяться, что местные вопросы, в том числе и с транспортом, будут решаться теми, кто проживает в конкретном поселке через избранных депутатов. «Наши люди ведь лучше государственных чиновников знают местную ситуацию. А так, приехали один раз чиновники из министерства, посмотрели, что у нас транспорта нет. Записали, что-то и уехали. А знаете, – немного подумав, сказала женщина – все у нас и так будет хорошо и помощи никакой не надо. Войну остановите. А дальше мы сами со всеми проблемами справимся». И людей, думающих так же, в прифронтовых поселках немало.

Наталья Залевская специально для ИА «Новороссия»


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ).

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях:
В комментариях запрещены нецензурная брань во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Также просим вас не обращаться в комментариях к героям статей, политикам и международным лидерам — они вас не услышат. Бессодержательные, бессвязные и комментарии, требующие перевода с экзотических языков, а также конспирологические теории и проекции не пройдут модерацию. Спасибо за понимание!