«Не мыслю себя без Украины, но понимаю, что она уже не моя»

Академику Петру Петровичу Толочко на днях исполнилось 80 лет. Юбилей известный украинский историк встретил изданием очередной книги об Украине. А еще, как он признался в нашей беседе, с двойственным чувством: он не мыслит себя вне Киева, вне своей Родины и в то же время понимает, что Украина стала ему чужой
— Петр Петрович, чуть ли не каждый день новостные ленты приносят нам сообщения о том, что отношения между Россией и Украиной ухудшаются. Что происходит? Как историк, чем вы можете это объяснить?— Для меня самого это парадокс, почему народы, которые тысячи лет жили вместе, произошли от единого корня, родственны по языку, по ментальности, по религии, по культуре и вдруг стали враждовать. Для политкорректности скажу, что нагрешили обе стороны. Мы там, в Украине, бездумно решили, что можем обойтись без России, без нашей общей истории, без нашей общей памяти, что нам надо в Европу. Пойдем в Европу и заживем так, как европейцы. Причем не сами решили, а при помощи наставников из различных фондов американских, европейских… А Россия какое-то время не обращала внимания на то, что происходит в Украине.

У меня были очень хорошие отношения с Виктором Степановичем Черномырдиным, когда он был послом в Украине. Очень яркий человек, мой ровесник, опытный политик. Так вот, и он до конца не понимал, что происходит в Украине, хотя я ему неоднократно говорил: «Виктор Степанович, посмотрите, как работают американцы, европейцы. Они миллионы платят за то, чтобы сформировать в Украине свой круг единомышленников, не пятую колонну, но все-таки… Вы почему-то этим не занимаетесь».

Он мне отвечал: «Петр Петрович, да то, что вам платят американцы, европейцы, какие- то несчастные миллионы, это — слезы. Мы же вас дотируем на 3 миллиарда ежегодно». Тогда Украина получала дешевый газ, нефть.

На что я ему отвечал, что Россия не нас дотирует, а наших олигархов — Порошенко, Ахметова, Тимошенко и других. До нас эти деньги не доходят. А нужны были деньги на хорошую гуманитарную сферу. Вот этого не было. Россия прозевала это постепенное отчуждение, отторжение, отплытие Украины от восточного славянского материка.

Между тем, в реальности постепенно происходило переформатирование сознания, особенно у молодого поколения. За 25 — 30 лет выросло целое поколение, которое не знало ни нашей общей истории, ни общей жизни в Советском Союзе. Им преподнесли эту историю, как череду постоянных конфликтов Украины с Россией. Ведь в учебниках переписываются, переиначиваются те события, которые для нас были святыми, ну, скажем, Переяславская Рада. Ведь это было очень важное событие в жизни украинцев, тогда — малороссов. И не будь этого события, я не уверен, что мы, украинцы, смогли бы сохранить себя, как языковую и культурно-этническую идентичность. Но сейчас это преподносится, как интервенция России, которая включила Украину в свою юрисдикцию помимо нашей воли.

Или взять Голодомор. Украинцам внушают, что это было целенаправленное уничтожение украинского народа. Хотя мы знаем, что то было трудное, неурожайное время. Было еще и недомыслие советского руководства, но ведь это недомыслие ровным счетом относилось и к украинцам, и к русским, и к казахам, и к другим народам. Голод же был не только у нас, это было общее горе.

И еще, мне кажется, если обобщать, — у нас в Украине постепенно теряется историческое достоинство народа. Народ приучают к тому, что он — не ответственен за то прошлое, что у него было. Вот, учат народ, что всё то было не наше. «Революцию москали навязали», «в войну с Гитлером втянули тоже русские», «социализм принесли на штыках большевики». А мы сами вроде бы ни к чему этому не имели отношения. Мы — страдательная сторона. Все время нас пытались как-то унизить, держать на положении сателлита. И в результате, мы — не объект, а субъект истории.

Я написал большую книгу «Украинцы в России» и показал, что, с 17 до 20 века украинцы такие же сотворцы русской империи, русской культуры, русской, советской империи и советской страны, как и русские. И поэтому должны принимать ответственность за те события, а не отмежёвываться от них.

Но если посмотреть на процессы, которые происходят в Европе, то размежевание народов идет полным курсом. Каталония выходит из состава Испании, Шотландия рвется из состава Великобритании, а третья ветвь славян — белорусы тоже хотят создать свою собственную общность.

— Да, безусловно, это есть. У белорусов те же тенденции, может, не такие брутальные, как у нас в Украине, но я замечаю, когда бываю в Белоруссии, что там тоже пытаются разрушить наше общеславянское единство. Да, можно сказать, что это — объективный процесс.

Но как историк, я знаю, что в отношениях между нашими народами уже были такие циклы. Мы расходились после существования единой Руси, единого древнерусского государства, нас разорвали на части, и мы, украинцы, долгое время были под Литвой и под Польшей. А потом где-то внутри народа возникали силы, которые не принимали вот это поглощение Речью Посполитой нашей истории, нашей культуры, нашей государственности и вызрели силы, которые вспомнили прошлое, вспомнили русских князей и потом вернулись к такому магистральному восточно-славянскому историческому единству, которое было раньше. Так произошло во времена Богдана Хмельницкого. И это привело к объединению. Поэтому я думаю, что вот этот сегодняшний процесс, наверное, будет длителен, наверное, он завершится где-то за пределами моей жизни, но я верю, что здравый смысл победит и люди вспомнят и, наверно, вот так безропотно целый народ не сдаст свои позиции.

Как это может произойти, чтобы «из гущи народной» сам собой вызрел процесс объединения? Как это вообще происходит в истории?

— Ну, если бы я это знал, то был бы пророком, а я историком. И как историк, я знаю, что с 16 века и всю первую половину 17 века в стране шли постоянные восстания против Речи Посполитой. Постоянно шли гонцы в Москву и просили поддержать своих родственников, православных, единоверцев, украинскую православную церковь. И из Москвы слали гонцов, шла помощь.

Если уж прагматично говорить, то во все времена вот эта тенденция к объединению подпитывалась материально. Гетманы из Москвы получали соболей, войско Запорожское было на довольствии российской казны, лучшие или крупнейшие монастыри Украины непосредственно из Москвы подпитывались и ментальной, и денежной, и книжной поддержкой. Ничего само собой не образуется, но это должно быть встречное желание и движение.

Я думаю, такое желание у половины украинского общества есть и сейчас. Половина общества не мыслит, не понимает себя в общеевропейском антураже. Она больше себя понимает в восточно-славянском единстве. Это не значит, что нам не надо с ними (Европой — ред.) сотрудничать. Бога ради, сотрудничайте. Но если бы, как я думаю, сегодня провели социологический опрос, половина населения высказалась бы за тесный союз с Россией. Но на равноправных основаниях. И все же, может, это немножко прозвучит цинично, но, как показывает опыт истории, за «имперскость», за симпатию надо платить.

Да, и американцы это делают давно, успешно и не скрываясь. И все же, каково вам с этими мыслями и ощущениями, будучи гражданином Украины и знаменитым историком, жить в Киеве?

— У меня какое-то двойственное чувство. С одной стороны, я понимаю, что жить я могу только в Киеве, только в Украине. Я не понимаю слов: «ах, я люблю Украину!» Я не знаю, как любить Украину. Но я знаю, как любить то место, где ты родился, как любить могилы своих предков. Каждую весну я езжу на эти могилы, привожу их в порядок. Я знаю, как любить мой город родной, где я всю жизнь прожил, я знаю, как любить своих друзей. Вот в этом проявляется «любовь к отеческим гробам», как писал Пушкин. Абстрактной любви не бывает. Вот в этом смысле я, конечно, привязан всеми фибрами своей души к Украине.

Но с другой стороны, та Украина, которая сегодня, она совершенно не комфортна для меня и моей души. У меня иногда возникает чувство, что я живу, вроде как не в своей стране, что-то другое, чуждое мне, не мое происходит, то, что я не разделяю. Я не могу смотреть, как горят покрышки на «майданах», я не могу спокойно видеть, как кто-то марширует с факелами по Крещатику… Я многого не принимаю в этой жизни. И это, наверное, моя личная трагедия. Вот такое двойственное чувство. Не мыслю себя нигде, кроме Киева, Украины и чувствую, что она уже не моя.

ukraina.ru

Мнение автора статьи может не совпадать с мнением редакции


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН).

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях:
В комментариях запрещены нецензурная брань во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Также просим вас не обращаться в комментариях к героям статей, политикам и международным лидерам — они вас не услышат. Бессодержательные, бессвязные и комментарии, требующие перевода с экзотических языков, а также конспирологические теории и проекции не пройдут модерацию. Спасибо за понимание!