Не прошло и 5 лет, как вся грязная изнанка кровавой «революции гнидности» начала вылезать наружу во всей своей непривлекательности. Вслед за признаниями «неизвестных снайперов», которые оказались грузинами, приглашенными Майданными вождями, вышла книга Сергея Заворотного и Алексея Бердникова «Янукович сдал. Госдеп принял» — нелицеприятное расследование событий киевского переворота февраля 2014 года. Авторы, используя свидетельские показания участников событий с обеих сторон противостояния на площади независимости, используя инсайдерскую информацию из высших эшелонов политических и силовых структур, публикаций украинской и зарубежной прессы, следственные и судебные документы, раскрывают роль и значение каждого из политиков, как оппозиционных, так и представителей власти, замешанных в госперевороте. Что привело к трагическому финалу украинскую государственность? Трусость Януковича? Предательство силовиков? Лживость европейских посредников? Хитрость американских кураторов? Жадность олигархов? Подлость вождей майдана? Авторы рассказывают, как была продана и предана Украина, что мог сделать для ее спасения Янукович, и почему он этого не сделал.

Приводим отрывок из книги о расстреле майдана.

Расстрел «майдана». Как это было

Через полгода после переворота, 18 ноября 2014 года, советник главы МВД Арсена Авакова Антон Геращенко выступал на официальной пресс-конференции МДВ «Год после Майдана. Итоги расследования массовых убийств и резонансных преступлений». Не предъявляя никаких доказательств, он сходу обвинил Александра Януковича в причастности к массовым убийствам протестующих во время трагических событий в Киеве в феврале 2014 года.

«На сегодняшний момент практически вся картина ясна. Мы понимаем четко, что за организацией массовых убийств стоит президент Янукович, его сын — Александр Янукович. Без их команды невозможно было бы применение огнестрельного оружия сотрудниками милиции», — заявил Геращенко.

Обвинения Геращенко растиражировали мировые СМИ и, конечно же, не удивительно, что с тех самых пор Янукович для международного сообщества — это и убийца так называемой «Небесной сотни».

Правда, шли месяцы, но доказательства тому так и не были представлены. И это не удивительно. Ведь еще 21 февраля 2014 года Верховная рада приняла закон «О недопущении преследования и наказания лиц по поводу событий, имевших место во время проведения мирных собраний». Согласно документу,  следователи не могут собирать информацию не только о подозреваемых, но и о пострадавших участниках протестов на Майдане.

В итоге за полноценное расследование даже никто не брался. Ведь даже если бы нашелся какой-то принципиальный следователь, и решил бы докопаться до истины, он бы нарвался на статью 10 вышесказанного закона, которая предусматривает уголовную ответственность за сбор информации о преступлениях, совершенных во время событий на Майдане. «Должностные и служебные лица за невыполнение этого закона в течение одного месяца с даты вступления в силу настоящего закона подлежат обязательному привлечению к ответственности в порядке, определенном законами Украины», говорится в законе.

Наконец, в статье 9 того же закона четко прописано, что запрещается «сбор, регистрация, накопление, хранение, адаптация, изменение, восстановление, использование и распространение персональных данных лиц, которые были участниками массовых акций протеста, начавшихся 21 ноября 2013 г., которые были получены в связи с участием этих лиц в акциях протеста. Эти персональные данные подлежат уничтожению в установленном законодательством порядке».

Разумеется, с таким законом ни о каком полноценном расследовании нельзя даже вести речи. В январе 2015 года Александр Янукович, сын президента, обратился в суд с иском к министерству внутренних дел Украины о защите чести, достоинства, деловой репутации и опровержении недостоверной информации.

И года не прошло, как суд вынес решение, в котором указал, что обвинение, высказанное на пресс-конференции советником министра МВД Геращенко, является «предположением, с использованием языково-стилистических особенностей (употребление гипербол, аллегории, сатиры)», которое «невозможно проверить на предмет соответствия действительности», поскольку оно не содержит фактов. Состоялось это «опровержение» лишь 3 сентября, о чем практически не сообщали украинские СМИ. А «Украинская правда» ограничилась фарисейским заголовком «Суд отказался признать непричастность Януковича к расстрелам на Майдане». Хотя суд как раз не признал причастность Януковича-младшего.

Где в словах Геращенко суд усмотрел аллегории или сатиру — одному Геращенко известно, однако главное — было четко определено, что бред советника главы МВД бездоказателен и не содержит фактов. Ну, а поскольку слова Геращенко — всего лишь не подтвержденные фактами гиперболы и сатира, то и опровергать нечего, решил украинский суд. После того, как суд отвязался от Януковича и его причастности к расстрелу «майдана», расследование даже ни на шаг никуда не продвинулось. И, скорее всего, к моменту публикации данных строк, оно будет находиться на том же самом уровне.

Так кто же стоял за расстрелом «майдана», и на ком — кровь «Небесной сотни»? Действительно, даже спустя столько лет, невозможно найти ответы на вопросы: почему не возбуждены уголовные дела против боевика «майдана» Бубенчика, признавшегося в расстрелах милиционеров с крыши консерватории? Где были лидеры «майдана» во время отстрелов милиционеров и протестующих? Как продвигается расследование причин трагедии и поиск виновных? Кто проводил судебно-медицинскую экспертизу убитых? Почему не проводится опрос свидетелей, находившихся в гостинице «Украина», откуда, в частности, шли выстрелы? Наконец, когда лидеры «революции гидности» пояснят, откуда у Сергея Пашинского оказалась винтовка со снайперским прицелом, чье это оружие и куда его дели? Ведь вряд ли оно стало экспонатом музея «евромайдана».

Каждый год в годовщину расстрела Порошенко, Яценюк, Турчинов, Парубий, Кличко и прочие лидеры «майдана» превращаются в подсвечники, несут цветы и венки, клянутся найти и покарать виновных в гибели «Небесной сотни», куда они включили не только «пушечное мясо» «майдана», но и сотрудников «Беркута». В том числе — и зверски убитого в штаб-квартире Партии регионов инженера-техника Владимира Захарова. Патетики много, результатов расследования — ноль.

Очень скоро из украинского информационного потока исчезли бредовые россказни о следе российских спецслужб, о некоем «плане Суркова». Эти галлюцинации, которыми «майдауны» щедро делились в первые недели после расстрела, так и не оформились хоть в какой-то более-менее складный миф.

Зато весьма весомо в декабре 2016 года в Дорогомиловском суде Москвы прозвучали показания экс-главы Службы безопасности Украины Александра Якименко. В ходе слушаний он заявил о том, что на «майдане» действовали снайперы и взрывотехники из Грузии, Прибалтики и Польши, а также инструкторы из Франции и Германии. Официальному Киеву даже нечем было возразить: за три года украинскому обществу даже намеком не сказано ни о том, куда ведут нити заговора, ни о том, кто является возможным организатором бойни на «майдане».

Как ни странно, но украинские власти замалчивают факт, что подготовку к трагической развязке лидеры «майдана» начали за несколько дней до нее. Например, относительно Александра Турчинова имеется масса фактов, что именно он провоцировал вооруженные столкновения на майдане.

18 февраля 2014 года: утром в этот день оставалась надежда, что лидеры «майдана» и власти смогут договориться. На пленарном заседании в Верховной Раде собирались рассматривать вопрос о проведении конституционной реформы. Однако «майдану» компромиссы были не нужны. Утром на митинге Александр Турчинов снова призвал митингующих нести все оружие на «майдан» для нанесения ударов по правительственному кварталу и парламенту.

Не дожидаясь начала работы Рады, боевики «майдана» пошли на штурм Кабинета министров Украины и спровоцировали бой с «Беркутом». Если бы подобное заявил оппозиционер в любой стране Европы, он был бы тотчас арестован. Но на Украине правоохранительные органы к тому моменту уже не выполняли своих функций.

За месяц до того, 18 января, именно Турчинов выступил инициатором обострения ситуации на «майдане» и дал команду пойти в атаку на Кабмин. За сутки на Европейской площади в «Беркут» было брошено более 1000 «коктейлей Молотова». Применялось и огнестрельное оружие. В этот день, как отмечалось выше, было ранено более 60 милиционеров, а двое из них погибли. В тот раз «беркутовцы» не стали играть роль «терпил» и пошли в контратаку. Она была столь стремительной и неожиданной, что в считанные часы метателей «коктейлей Молотова» на Европейской разогнали и отбили своих бойцов. Руководители «майдана» в панике, ожидая продолжение зачистки, забаррикадировались в штаб-квартире партии «Батькивщина» на улице Туровского. В тот день, 18 января 2014 года власть как никогда была близка к тому, чтобы прекратить майданный шабаш и восстановить законность и порядок в стране.

Но тогда скоординированный Вашингтоном международный окрик быстро привел Януковича в чувство: президент дал команду отойти и не добивать «майдан». И так происходило раз за разом. Судя по всему, высокопоставленные силовики давно поняли, что Янукович не собирается разгонять «майдан», а играет с ним в кошки-мышки. Понимали это и рядовые «беркутовцы», которые стали разменной монетой в этой игре в поддавки. Вот почему в период с 18 по 22 февраля власть, расшатанная самим Януковичем, просто посыпалась под натиском вооруженных боевиков. И хотя датой переворота считается 22 февраля 2014 года, начался он раньше — 18 февраля.

Яркое свидетельство тому — рассказ прямого участника тех трагических событий прапорщика милиции из «Беркута», уже известного нам Александра Ляднева. То, что он рассказал нам, — самая настоящая сенсация, которая переворачивает весь майданный иконостас, сооруженный пропагандистами киевского режима. Мы приводим его рассказ дословно.

«Рано утром мы заступили на дежурство — стояли на улице Грушевского. К нам пришли солдатики с улицы Городецкого с приглашением перекусить в полевой кухне возле театра Ивана Франко. Ну, мы пошли туда. Съели гречку, по две сосиски, принялись за компот, закурили, пофоткались. И тут началась пальба, наступали на наши позиции. Мы бегом обратно. Где-то через полчаса нам дали команду выдвигаться в сторону Институтской улицы. Мы бросились бегом к Шелковичной. Не успели добежать, смотрим — несут солдат и «беркутовцев». Пробитые головы, все в крови. Врываемся бегом на Институтскую, а там толпа тысячи на три. Мы ее рассекли на две части и начали теснить боевиков влево, вверх по Институтской улице. Мимо пылающих «КАМАЗов», которыми перегородили подходы к Верховной Раде. Гнали боевиков где-то один квартал. А потом они увидели, что нас было мало и пошли на нас толпой. Если бы не подоспевший львовский «Беркут», нас могли бы смять. Но мы начали их давить с новыми силами и в итоге гнали до Крещатика. У них была машина ЗИЛ, и они пытались нас давить ЗИЛом. Наш коллега Андрей Ефименко попал под колесо. После «майдана» он уволился из «Беркута» и работал в ГАИ. Но победители дотянулись и до него. Его арестовали, посадили в СИЗО и обвинили в том, что он избивал на «майдане» протестующих. Ему дали условно три года. Да и то потому, что он признал свою вину, лишь бы не сидеть в тюрьме.

Мы еще в январе столкнулись с иностранными наемниками. Мы знали, что на «майдане» появились какие-то новые боевики, хорошо экипированные, в бронежилетах и балаклавах. Но до 18 февраля они не вступали в соприкосновение с нами. Обычно они стояли на крышах автобусов и наблюдали за стычками по линии. Но 18 февраля они были в первых рядах нападавших. Когда мы выловили одного боевика, и обыскали его, то поняли что это иностранец. Мы нашли у него польский паспорт, импортные ножи и пистолет Glock-15. По-русски он не говорил. Этого наемника с Институтской я лично повёл к «зэчке», в России вы их называете «автозаками». Туда мы отводили схваченных боевиков майдана. Офицеры записали все, что мы изымали у них при обыске. У наемников при себе обязательно были паспорт, пистолет, ножи. Тогда я заметил, кстати, одну странность. В паспорте у поляка лежала польская купюра, свернутая уголком. Потом мои товарищи привели ещё двух иностранцев. Это были венгр и, если не ошибаюсь, какой-то прибалт. И у венгра тоже, помню, оказалась при себе венгерская купюра, свернутая уголком.

Потом из допросов боевиков, мы поняли, что сложенные купюры были своеобразным пропуском на 5-й этаж Дома профсоюзов. Это самая закрытая зона «майдана», где они ночевали. На лицах у них, как правило, были балаклавы. Попадались нам и наемники с восточным типом лица. Мы их про себя называли «джихадистами».

Дальше происходило то, от чего мы были просто в шоке. Когда я сдавал своего наемника, к «зэчке» неожиданно подошли депутаты из партии «Свобода». Приперся сам Тягнибок с охраной. Мы их как увидели, хотели на части порвать. Но старшие офицеры дали команду их не трогать. А дальше произошло невероятное. После переговоров по рации офицер «зэчки» берет и моего иностранца передает Тягнибоку вместе с паспортом и пистолетом. Они разворачиваются и спокойно уходят. Но другие депутаты из оппозиции остались дежурить у «зэчки».

Понятно, что в минуту противостояния нам было не до обсуждения случившегося. Надо было бежать к нашим товарищам. Но мне стало понятно, что предательство — на самом верху. Команды шли с самого верха от руководителей МВД не трогать наемников и распространялись не только на них. Отпускали и простых боевиков. Депутаты от «Свободы» и «Батькивщины» совершенно свободно шастали к нам с «майдана», вели себя нагло, тыкали своими ксивами, угрожали, что нас засудят. Нам так хотелось хоть раз просто двинуть им в рожу, но наши командиры нас сдерживали. И так повторилось несколько раз: мы приводили боевиков, а их тут же отпускали. В этот день из всех задержанных нами процентов 70 были иностранцами.

В этот день 18 февраля мы поняли, что на «майдане» уже большая группа иностранных наемников с «Глоками», отлично экипированные, и все в бронежилетах. Наш командир пытался успокоить нас, говорил, что он пытался доложить наверх об этом бардаке. Но все было бесполезно. В этот же день мы задержали возле Дома офицеров еще 6-7 человек — уже точно не помню. У всех у них были пистолеты «Глок».

Но один наемник мне запомнился на всю жизнь. Мы заломили втроем здорового парня. Во время драки я вцепился в карман его «горки» (куртка. — Авт.) и оторвал его вместе с паспортом. Посмотрел паспорт, а он оказался русским. Решил этот паспорт не отдавать. Сохранил его себе. Этого русского также, в конце концов, освободили по просьбе депутатов и увели обратно на «майдан», но паспорт я оставил себе. Парень был из Ленинградской области. Целый год я хранил этот паспорт, а когда поехал в Россию через Белгород к родным, зашёл в областное управление ФСБ. Рассказал всю историю с наемниками, показал паспорт. Фээсбэшники, по моему, разве что не прыгали от радости. Ко мне спустился даже какой-то начальник и поблагодарил. Потом я узнал, что владелец паспорта был арестован при пересечении границы.

Когда мы поняли, что наши командиры потворствуют «майдану», мы решили боевиков не сдавать, а попросту выводить их из строя. Делали так, чтоб они не могли возвращаться снова на передовую: ломали им руки и ноги, избивали так, что они просто уползали. После того, что они творили с нашими ребятами, и из-за предательства верхушки нам уже было все равно, что о нас будут думать.

Помню, как сам захватил одного боевика. Оказался украинцем. Мы решили его не сдавать, завели в подворотню, избили и потребовали рассказать все, что он знает об иностранцах. Он нам и рассказал, что они живут на пятом этаже Дома профсоюзов, им хорошо платят и выдают хорошую экипировку и новые «броники». И про купюры, сложенные уголком, рассказал. Говорил, что простые «майдановцы» им очень завидовали.

18 февраля я получил первое огнестрельное ранение. Когда мы гнали боевиков к «майдану», мне в ногу попала дробь 12 калибра. Я нагнулся и тут же на моей спине разбился «коктейль Молотова». Я загорелся. Хорошо, что рядом были херсонские «беркутовцы» с огнетушителем. Они меня быстро потушили. Мы пришли в ярость и погнали боевиков прямо к майдану.

Я никогда не забуду эти минуты нашего торжества: мы практически разогнали эту шоблу. Впереди, в метрах трехстах от меня, стояла сцена «майдана». Ещё немного — и мы снесли бы и толпу, и сцену «майдана». Я остановился и стал делать фотографии. Я видел хаос, давку, майданщики разбегались как крысы. Все это было днем, около 14 часов. Нам работы оставалось на каких-то полчаса. Вечер Украина уже могла встретить без «майдана». И тут происходит невероятное. Наш командир орет нам: «Всем стоять на местах, никуда не двигаться!» Мы резко тормознулись. Я подошёл к командиру и чуть ли не матом ору: «Вы что делаете?! Надо разгонять майдан!». А он говорит: «Приказ сверху — стоять!» А чтобы нас как-то успокоить, командир объяснил: мол, сейчас привезут шумовые гранаты, помповые ружья, подойдет подкрепление — и штурм возобновим. Но надо подождать часиков шесть.

Вот это уже был полный бред и ничем не прикрытое предательство. Уже ходили слухи, что по вечерам наши начальники в МВД встречались с лидерами «майдана», в частности — с Аваковым. Вместе пили водку, короче — кроили свои дела. Когда майдановцы увидели, что мы остановились, они тут же стали восстанавливать разрушенные баррикады. Мы понимали, что после нашей атаки баррикады будут выше, и нам придется, даже если штурм возобновится, лезть на кучи этого дерьма, которое они быстро стали натаскивать.

Все так и произошло. Уже через 3-4 часа выросли баррикады выше тех, что были, а мы все переминались, как кони, с ноги на ноги и ждали команду. Нас разве что покормили. Я скучал, так как было затишье, сидел, выковыривал дробь из ноги. Вытащил из куртки телефон, хотел позвонить. А он весь просечен дробью. Получается, телефон мне жизнь спас.

Знаете, как тошно на душе было? Когда все мы понимали, что наше начальство нас подставляет под пули, совершенно спокойно отправляет на смерть, что мы — просто расходный материал. Как после этого нам было к ним относиться? Мы понимали уже, что ввязались в чужую игру, в которой мы — пешки. Команда пойти в наступление действительно пришла через 6 часов. Но как ее выполнять? Впереди были заново отстроенные баррикады.

Еще важно отметить такой факт. Нередко команды приходили от неких незнакомых нам сотрудников в штатском. Нам говорили, что это сотрудники СБУ. Они давали команды нашему командиру, и тот уже отдавал приказ нам. У каждого отряда ошивался такой спец в штатском. И вот этот идиот даёт команду нашим ребятам спускаться в подземный переход под баррикадой. Я ору нашим: «Не ходите туда! Нас перестреляют сверху, как живые мишени». А этот кретин тоже орет: «Это приказ! Спускаться вниз!» Часть наших стала спускаться в переход. А я им ору: «Все назад!» Не успел выйти последний боец, как туда полетел газовый баллон. Раздался оглушительный взрыв, взметнулись языки пламени. И если бы мы были там, то все бы просто сгорели.

Таких 20-литровых баллонов у майдаунов было много. Они их обвязывали металлическими шариками, чтоб при взрыве разлеталась дробь. Были случаи, когда от взрывов баллонов отрывало конечности. У нас было большое желание избить этого кретина из СБУ, но он тут же слинял.

Когда 18 февраля пошла стрельба из огнестрела, мы были в шоке. У нас не было оружия, не было бронежилетов. И как нам было выполнять команду штурмовать баррикады, когда, кроме еды, нам ничего не подвозили? Даже шумовых гранат не было. Мы попытались пойти в атаку, но началась стрельба. Мы потребовали прислать спецназ «Омегу». Спецназ действительно появился, но атаковывать баррикады не стал, а ушли они куда-то в сторону Дома профсоюзов. И самое скандальное, что с 5-го этажа Дома профсоюзов снайперы начали стрелять по нам. Уже тогда! Правда, у нас была надежда, что спецназ выкурит из Дома профсоюзов боевиков вместе с химической лабораторией. Мы все знали, что именно там готовятся «коктейли Молотова». Видели, как они сыпали какой-то порошок. Мы думали, что это для того, чтобы шины лучше горели. И ошиблись: после порошка в воздухе нестерпимо воняло хлоркой. Особенно часто они использовали эту химию, когда ветер дул в нашу сторону. После майдана я, наверное, потом еще год отхаркивал эту черную слизь.

Вот вам еще одна история «умелого руководства» СБУ или как мы их называли, «идиотов в штатском». Вы помните, как на майдане сгорел БТР? Это который пытался пробить проход в баррикаде. Случилось это со стороны Европейской площади. БТР практически разбил баррикаду, а это было, когда мы со стороны Институтской вышли прямо к сцене. Мы видим, что БТРу остаётся один рывок — и баррикада разлетится в щепки. И тут координатор в штатском по рации даёт БТРу команду остановиться. Мы прекрасно понимаем: если БТР остановится, то он сразу станет мишенью для расстрела. Так оно и случилось. В БТР полетело 20-30 «коктейлей Молотова». Он загорелся. Оттуда выбежали водители, а координатор в штатском снова сбежал: «беркутовцы» хотели избить его.

Как после всех этих картин на поле боя мы могли относиться к власти и к руководству МВД? Нам было понятно, что там сидят одни предатели. Самое смешное, что «идиот в штатском» потребовал от нас все же идти в атаку на баррикаду, а вместо автоматов сказал брать камни — мол, их тут много. Мы отказались выполнять его команды. А один из наших бойцов подошёл к нему и говорит: «А ты объясни мне, откуда у боевиков светошумовые гранаты? Как они к ним попали?» «Идиот в штатском» злобно посмотрел на него и молча ушел в сторону.

В ночь с 18 на 19 февраля у нас опять было 11 попыток прорыва баррикад. Тогда загорелся Дом профсоюзов. Сверху работал спецназ. Майдан был полностью деморализован. И вот когда нам оставалось для окончательной зачистки буквально 100 метров, снова пришла команда: стоп!

Утром 19 февраля все было подозрительно тихо. Мы уже сутки стояли на ногах. Между собой обсуждали ситуацию, когда же наши дебилы-руководители вместо того, чтоб гнать нас в лобовую атаку на баррикады, перебросят подразделение «беркутовцев» для атаки со стороны Бессарабского рынка и Михайловской площади, где были свободные заходы. Любому мало-мальски грамотному офицеру было понятно, что мы могли бы легко взять майдан в кольцо и разогнать его. Мы все это прекрасно видели и понимали, но сверху никаких телодвижений не предпринималось. Они явно не собирались разгонять майдан. Поэтому 19 февраля нас просто сняли с постов и отправили отдыхать в автобусы на улицу Городецкого. А нас сменили другие «беркутовцы».

В ночь с 19 на 20 февраля мы снова стояли на дежурстве где-то с 2-х ночи до 5-и утра. Только вернулись с дежурства в автобусы, чтобы отдохнуть, как меня будят и говорят: «Толпа с майдана прет наверх!» В это время мы стояли недалеко от отеля «Днепр», в переулке. И вдруг пошла какая-то страшная движуха, шум, крики, выстрелы, какие-то взрывы. Сейчас я знаю, что тогда по Институтской толпа пошла с майдана к Кабмину. Командир пытается связаться с руководством и понять, что нам делать, как реагировать. Но команд никаких нет. Другие «беркутовцы» нам сообщили, что майдан пошел в атаку с оружием в руках и ведёт стрельбу прямо по ним.

И тогда наш командир принимает самостоятельное решение — сниматься и двигаться наверх к Кабмину. И тут мы попадаем под обстрел снайперов со стороны консерватории. Снайперы били прицельно, и те, кто не успевал спрятаться за бетонные плиты у Кабмина, падали замертво на землю. Огонь шел и из гостиницы «Украина». Внутренние войска и «беркутовцы» побежали, как мыши. А команд никаких. Мы двинулись на наших автобусах к Шелковичной. Остановились прямо напротив входа в Верховную Раду. На наших глазах из Верховной Рады выбегают двое с ящиками, доверху набитыми каким-то оружием. Мы им орем: «Стоять!» Они рванули по Институтской. Мы погнались за ними. В одного выстрелили резиновыми пулями прямо в ногу. Ящик упал. Из него посыпались «Глоки». Целая россыпь «Глоков» лежала на асфальте. Эти двое бросились бежать и скрылись. Мы собрали пистолеты снова в ящик, и командир принял решение уезжать на базу. На базе мы собрали все вещи. И тут только к нам поступила команда ехать в Конча-Заспу, на основную базу «Беркута». Мы там расположились, поели. Не успели отдохнуть, как раздалась новая команда: «Ехать в Межигорье к дяде Вите». На подъезде к Межигорью пришла новая команда остановиться. Через какое-то время к нам подъехали сотрудники СБУ. Они потребовали отдать им ящик с «Глоками». Мы отказались. Спор так накалился, что мы готовы были их избить. Но потом сообразили и потребовали в обмен на «Глоки» привезти нам автоматы. СБУшники забрали нашего командира и уехали с ним. Через пару часов он вернулся на машине, в багажнике которой были свалены автоматы, короткоствольный, штук 40. К каждому — по 120 патронов. Вооружившись, мы заехали на дачу к Януковичу. Там уже стоял БТР и киевский ОМОН. Тут мы, наконец, смогли выспаться. Часть привезенного оружия мы отдали киевскому «Беркуту». Они тоже были без огнестрела. Я еще никогда не видел, чтоб люди так ласково и нежно чистили автоматы, как это делали мои коллеги. Мы наконец-то, впервые за много дней, почувствовали себя в безопасности».

Когда Александр рассказал нам свою эпопею, мы долго сидели молча, ошарашенные размахом предательства в верхушке силовиков Украины. Стало понятно, что нерешительность и заигрывание Януковича с руководителями США и ЕС мгновенно сказались на МВД и СБУ: эти организации, а точнее — часть их высших руководителей, уловив настрой на самом верху, тут же принялись вести двойную игру с лидерами оппозиции. Сдавалось все в надежде сохранить свои посты или даже получить более высокие. И не только поэтому: никто не отменял простого факта подкупа верхушки силовиков. Благо, в деньгах «майдан» недостатка не испытывал. США и олигархи обеспечили лидеров «майдана» финансовой подпиткой с лихвой. Оставалось только удивляться, как долго держались «беркутовцы», чувствуя на себе, что стали разменной монетой в играх своего начальства с оппозицией.

Показательна в этом смысле история с захватом штаб-квартиры Партии регионов. Когда утром 18 февраля нападение боевиков на Кабмин стало захлебываться, несколько десятков человек в районе 11 часов утра отсоединились от общего потока, завернули на Липский бульвар и начали штурм главного офиса «регионалов». Майдан нарушил негласное соглашение не трогать штаб-квартиры основных политических партий. Это нападение на штаб-квартиру правящей партии означало объявление самой настоящей войны, стало первым шагом ползучего государственного переворота.

«Я помню, как начинался этот день, — рассказал экс-депутат Верховной Рады Олег Царев. — Я был в парламенте. Митингующие на Майдане начали подниматься вверх по улице Институтской. Парламент был заблокирован, отдельная группа пошла к офису Партии регионов. Офис находился недалеко от парламента, метрах в 200-300.

Мне начали оттуда звонить сотрудницы, говорить, что офис окружен, что бросают бутылки с зажигательной смесью в окна. Ну, а что можно было сделать? Парламент был весь заблокирован… Я был с ними на телефонной связи, точно так же — с людьми, которые были заблокированы позже в Доме Профсоюзов в Одессе. Я сказал, чтобы они постарались остаться в живых».

Охрана партии некоторое время не допускала экстремистов в здание, сопротивлялась, поливала нападающих из брандспойта. Но силы были неравны. В окна летели бутылки с зажигательной смесью и дымовые шашки, стекла разлетались на осколки. От взрыва в нашем кабинете вывалилась оконная рама. Но защищать работников офиса партии было некому. Все силы столичной милиции в это время обороняли Кабмин и Верховную Раду. То, что объектом атаки боевиков может стать штаб-квартира «регионалов», почему-то никому не пришло в голову. Не могли оказать поддержку и активисты Антимайдана.

«Мобилизовать людей было чрезвычайно сложно», — вспоминает Олег Царев: «Активисты Антимайдана, в отличие от экстремистов, были не вооружены. У них не было ни палок, ни камней, ни щитов, ни шлемов. В палатке, помню, лежали ребята с разбитыми головами, переломанными ногами, руками».

Через считанные минуты боевики, как стая бандерлогов, уже носились по зданию, избивали сотрудников, крушили мебель. Опасаясь расправы, некоторые сотрудники аппарата, в основном — женщины, спасались на крыше здания. На первом этаже офиса уже бушевал пожар, но боевики не подпускали к зданию пожарные машины.

Нельзя забывать это имя — Владимир Константинович Захаров. В тот трагический вторник он вышел к нелюдям, ворвавшимся в здание, с предложением выпустить женщин из партийного офиса. Но в ответ он получил удар битой по голове, упал, а потом его добили выстрелом в голову. Лидеры «майдана»: Порошенко, Яценюк, Кличко, Тягнибок, — с каким-то особым цинизмом вскоре торжественно назовут его жертвой режима Януковича и объявят одним из «героев Небесной сотни».

Раскурочив кабинеты, боевики быстро ретировались, так как к Липской подошли силы МВД. Сформировав строй, они закрыли доступ на улицу Липскую с Институтской и Шелковичной. Но нападение на офис показало, что преступная акция была спланирована и не являлась спонтанным действием десятков отморозков. Ведь, помимо боевиков с «коктейлями Молотова», организаторы умело использовали и психологическое оружие. После того, как здание было освобождено, «Беркутовцы» столкнулись с психологическим прессингом от имени якобы местных жителей и обывателей.

«Уйдите пожалуйста, — тихим голосом упрашивала милиционеров интеллигентная пенсионерка в берете. — Я боюсь детей вывести погулять, уйдите, умоляю, вас!» Парни в касках старались сохранить хладнокровие, просили уйти бабушку домой, но та не двигалась с места и даже чуток всплакнула: «Нам тут страшно, уйдите, пожалуйста!» Правда, стоило на нее навести фотоаппарат, как бабуля приняла суровый вид и пообещала позвонить «куда следует» и сфотографировать меня для «личного дела».

«Против кого встали? Против нас встали?» — не понятно что имела в виду ошивающаяся рядом девушка лет 20.

«Пропустите меня, дайте пройти, мне надо домой, пропустите, мне на Подол надо», — канючила перед шеренгой тетка в джинсах и болоньевой куртке. Впрочем, на Подол, куда можно было легко добраться, повернув от милиции в обратную сторону, она явно не торопилась. Уже через пару минут эти трое уже о чем-то шептались в стороне…

Когда пожар в здании потушили, сотрудники смогли попасть в свои кабинеты. Повсюду хлюпала вода, стоял запах гари. Все были уверены — такого унижения Янукович не простит и, наконец-то, зачистит «майдан». «Если «папа» и это проглотит, то «Беркут» не простит предательства», — задумчиво проговорила одна из сотрудниц партии. Другая усмехнулась и добавила: «Проглотит». Судя по настроению функционеров, которые фамилию президента без матерных слов уже и не употребляли, на партии в тот день можно было поставить крест…

Сразу после захвата штаб-квартиры партии Виктор Янукович встретился с бывшим главой Кабмина Николаем Азаровым, который сохранял пост главы партии. Азаров потребовал принять решительные меры и не оставлять безнаказанным налет на штаб-квартиру. Янукович обещал ему, что он это так не оставит. Обещал действовать. Грозил наказать виновных. Как показали дальнейшие события, Янукович не сделал ничего. Не прошло и суток, как «майдан» вновь пошел в наступление.

В ночь с 18 на 19 февраля боевики сами подожгли Дом профсоюзов на Крещатике, так как на его верхние этажи проникли бойцы «Альфы». Так началась спецоперация «Бумеранг». На Дом профсоюзов через отель «Крещатик» спустились 238 человек. Одновременно с началом операции стала поступать информация из западных регионов о штурмах боевиками зданий областных управлении СБУ и милиции. Но власть не давала приказа на вооруженное сопротивление нападавшим, и все здания вместе с находившимися там арсеналами оружия перешли под контроль боевиков, а уже к утру это оружие было на «майдане». «На майдане — тысячи стволов. Уже ничего не изменить»,— панически рассказывал нам на встрече один депутат-«регионал».

Казалось, что всё! Страна потеряла управление, западные регионы абсолютно официально отказались подчиняться главе государства. Государство рассыпалось на глазах. От Януковича требовалось только одно — немедленно применить силу и остановить сползание страны в хаос.

yadocent.livejournal

Мнение автора статьи может не совпадать с мнением редакции


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН).

Поделитесь ссылкой в соцсетях:

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно! В комментариях запрещены нецензурная брань во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Также просим вас не обращаться в комментариях к героям статей, политикам и международным лидерам — они вас не услышат. Бессодержательные, бессвязные и комментарии, требующие перевода с экзотических языков, а также конспирологические теории и проекции не пройдут модерацию. Спасибо за понимание!