Имя Моторолы стало символом донецкого восстания ещё при жизни комбата: Варяг в память об Арсене Павлове

  • Имя Моторолы стало символом донецкого восстания ещё при жизни комбата: Варяг в память об Арсене Павлове
    Фото: архив ИА "Новороссия"

Может ли война, какой бы она ни была, пробудить в человеке героя, спящего внутри него? Иногда её обжигающий свет подобен удару молнии, трансформирующей человека в воина, пробуждающей в нём скрытые духовные силы. И такой человек в состоянии восстать, сражаться и погибнуть ради того, что по своей сущности является надполитическим и надчеловеческим. На вопросы корреспондента ИА "Новороссия" о Мотороле (Арсене Павлове) ответил ветеран ополчения Донбасса, руководитель донецкого отделения объединения русских социалистов Александр Матюшин (позывной Варяг).

Так было с древнейших времён, так и сейчас. В древнейшей традиции индоариев, предшественников русов, есть яркий образ: "Жизнь — как лук, разум — как стрела; цель — высший дух; соедини разум с духом, как выпущенная стрела поражает свою цель".

В 2014 году, когда Донбасс был объят полыхающим пожаром с массовыми жертвами мирного населения, на помощь пришли те, для кого донбасская война стала спусковым механизмом, пробудившим в них дух, роднящий с мистическим воинским братством древних богатырей-русичей. Это не были солдаты в современном смысле слова. Они вступали в "священную войну", черпая в ней высший духовный опыт.

Сегодня мы будем вспоминать о русском воине Мотороле, который, подобно древним воинам-русам, сохранял для нас, ныне здравствующих, эту землю… В годовщину его перехода в бессмертие...

ИА "Новороссия": Александр, вы лично знали Моторолу. Каким человеком он был?

Александр Матюшин: Это был воин. Хочу подчеркнуть: не солдат как единица большой армии, а именно воин в метафизическом понимании этого слова. То есть тот, кто обладает духом кшатрия, если исходить из философии Юлия Эволы. Человек, преданный войне, даже, я бы сказал, любящий её. Таким был Моторола. При этом он чётко осознавал, что ответственен за жизнь бойцов своего подразделения. Отсюда его жёсткие дисциплинарные требования к бойцам. Он понимал, например, что пьяный солдат на позициях — не солдат, это потенциальный покойник. Поэтому все в его подразделении на момент 2014 года знали, что за выход на позиции с перегаром можно понести суровое, но вполне заслуженное наказание. Моторола никогда не рисковал своими бойцами, сам всегда шёл впереди, не имел привычки прятаться за спинами других. И этими действиями вдохновлял своих бойцов. По моему мнению, подразделение "Спарта" благодаря ему стало именно той "Спартой", которую панически боятся враги. И сейчас в подразделении чтят воинские традиции, установленные ещё Моторолой.

ИА "Новороссия": Мог бы такой человек, как Моторола, человек-воин реализоваться в мирной жизни? Или это возможно только в каких-то экстремальных ситуациях, в условиях военных действий?

А. М.: Я полагаю, что он сам осознавал себя воином, кшатрием (в традиции индоариев). Возможно, это случилось во время чеченской кампании, во время прохождения срочной службы. Потом он пытался устроиться в мирной жизни, сменил много профессий. Даже одно время работал в качестве автомойщика. Вообще, надо сказать, что неустроенность в мирной жизни для таких людей, как Моторола, характерна. Это как раз то состояние, когда человек, который относится к касте воинов, не может себя реализовать. Но как только возникла Русская весна в Крыму, он пошёл туда и потом пришёл в Славянск вместе с другими добровольцами. И я полагаю, если бы Русская весна проявилась не в Донбассе, а, например, это могло бы быть в Казахстане в 2015 году, где межэтнические конфликты тоже идут по нарастающей, несомненно, Арсен реализовался бы там. Я имею в виду его участие непосредственно в вооружённом сопротивлении за русскую идею, поскольку всё, что связано с политикой, было чуждо ему. Можно сказать, что некое брахманское состояние сознания, где много философствования, а не действия, было для него чуждо.

ИА "Новороссия": По натуре он был жёстким человеком?

А. М.: Он был воином, и он обладал всеми качествами воина. В личной жизни, вполне возможно, он искренне любил свою жену, уважал своих соседей, но по отношению к своим подчинённым он всегда был жёстким, не терпел нарушений дисциплины, пьянства и т. п.

Это я могу сказать на личном примере. Когда у меня возник конфликт в одном из баров Донецка с командиром одного подразделения и мы уже были готовы стреляться, нас остановил Арсен. Он проезжал мимо, но, когда увидел наши действия, остановился. Я помню, он сказал тогда, что, если мы хотим выпустить свою агрессию, для этого имеется передовая. И он готов предоставить нам участок фронта, где мы могли бы доказать, кто из нас сильнее.

ИА "Новороссия": Он мог сплачивать бойцов?

А. М.: Да, безусловно. Бойцы верили в него. Моторола проявил себя ещё в Славянске как командир и как организатор. И потом, когда его имя стало достаточно известно, к нему стекалось много бойцов, но также многие от него и уходили, те, кто не хотел придерживаться той дисциплины и того устава, который Моторола ввёл в подразделении.

Со временем имя Моторолы стало символом (ещё при его жизни) донецкого восстания, вооружённого сопротивления украинской агрессии. Многие военнослужащие, которые ранее служили в "Спарте", до сих пор с гордостью вспоминают, что они воевали вместе с Моторолой, под его началом.

ИА "Новороссия": На ваш взгляд, связана ли трагическая гибель Моторолы со смертями других комбатов Новороссии?

А. М.: Это звенья одной цепи. Происходила планомерная ликвидация авторитетных полевых командиров. Вместе с Мозговым, Ищенко, Бэтмэном, вместе с Гиви (Толстых), с Александром Захарченко ушла плеяда тех воинов, которые в 2014 году встали на защиту Донбасса и сумели организовать сопротивление украинской агрессии. Все они были символами нашего героического сопротивления, пассионариями. Сейчас таких людей можно по пальцам пересчитать.

В армии никто из той звездной плеяды воинов не остался, кроме Ходаковского. Кто-то ушёл в российскую политику, как Бородай.

И если сейчас взять кого-то из нынешних боевых командиров, их имена донбассовцам неизвестны, их не помнят по 2014 году.

ИА "Новороссия": Их не было тогда?

А. М.: Они, возможно, и были, но не были такими яркими фигурами, не обладали такой харизмой. Не были кшатриями, воинами по духу, у них не было такого горения, такой отчаянной смелости. Возможно, это исторически обусловлено. Ведь если взять теорию пассионарности Льва Гумилёва, то за временем, когда были кшатрии, воины духа, наступает индустриальная эпоха, и на смену воинам приходят солдаты. Я ни в коей мере не хочу обидеть нынешних защитников Новороссии, я учитываю их заслуги во имя сохранения мирного неба над Донбассом, но тем не менее большинство из них исполняет свой долг. Они военнообязанные, им идёт материальное вспоможение, а в 2014 году было всё наоборот. Люди шли по велению сердца, горели идеей. В этом разница, сейчас в армии правит человек-материя, а раньше правил человек Духа.

В этом отношении с уходом воинов-защитников республика много потеряла. Но сейчас наметился некий сдвиг. По крайней мере, я наблюдаю возращение части бывших ополченцев в республиканскую армию, которые ушли из рядов ВС республики в 2015–2016 годах. Они теперь возвращаются, и в политической части есть подвижки.

Подготовила Наталья Залевская

                         

 

 

Новости партнеров