Госдума РФ рассматривает законопроекты, призванные защитить общество от виртуальной угрозы, ставшей реальной. Политики намерены ввести уголовное наказание за создание «групп смерти». Но только ли подросткам угрожает Интернет?

Российские законодатели приняли в первом чтении пакет законопроектов, направленных на пресечение деятельности в социальных сетях так называемых «групп смерти» и онлайн-игр суицидальной тематики. «Здесь все большую роль играют интернет ресурсы, социальные сети, — отмечает соавтор проекта Ольга Баталина. — Технологии доведения до самоубийств, особенно подростков с неокрепшей психикой, меняются. В значительной степени это теперь дистанционное воздействие посредством телекоммуникационных сетей».
Согласно приложенным данным Следственного комитета РФ, в 2016 году в России совершили самоубийство 720 детей, а за последние три года этот показатель превышает 2 тысячи смертей.

Конечно, утверждать, что этот страшный показатель целиком и полностью на совести соцсетей было бы не точно, но свою долю они, судя по всему внесли. «Анализ причин свидетельствует о появлении новых форм преступных действий, оказывающих влияние на сознание ребенка и мотивацию его поведения, которые не охватываются действующими составами Уголовного кодекса РФ», — обращает внимание ведомство.
Основные правки планируется внести в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. В том числе будут введены отдельные статьи за «Склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства» и «Организация деятельности, сопряженной с побуждением граждан к совершению самоубийства», и расширены уже имеющиеся нормы. Максимальная санкция обновленных статей — 8 лет лишения свободы. Кроме того, пакет предполагает внесение правок в закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», которые вменят в обязанности Роскомнадзора не только блокировать запрещенный контент, но и сообщать в МВД о его обнаружении для проведения доследственной проверки.
Напомним, впервые тему подняла почти год назад «Новая газета». Публикация только на сайте первоисточника набрала почти 3,5 млн. просмотров, а с учетом репостов и перепечаток ее наверняка прочли десятки миллионов людей.

Так что, какие бы дискуссии не разгорелись вокруг нового интернет-закона предложенные депутатами документы — не более чем реакция на проблему, которая существует, и которая волнует общество.
В том, что по поводу новых законов, разгорятся споры, сомнений нет. Нетрудно даже предугадать, о чем будут в ближайшее время говорить противники любой инициативы власти и борцы за «свободу». Скорее всего, о цензуре, тоталитаризме и удушении демократии, которые, если верить тем самым борцам, в России давно наступили. Правда, даже при беглом просмотре российской прессы и блогосферы подобного не скажешь, скорее наоборот: либеральной обстановке в московских студиях могут начать завидовать жители и демократической Украины и некоторых других «цивилизованных стран», да и самопровозглашенных республик Донбасса тоже.
Но не стоит забывать, что действующие в традиционном информационном пространстве СМИ, считайся они оппозиционными, либеральными или даже откровенно прозападными, ведут не менее традиционную политическую дискуссию с обществом и властью.

Выдвигают аргументы, приводят примеры, критикуют, причем далеко не всегда огульно, уж чего-чего, а весомых поводов для критики достаточно в работе любой власти, и российская далеко не исключение. Вот только подобной аргументации от авторов «Эха Москвы», «Дождя» и других либеральных проектов, давайте признаем, ни на какое изменение российской системы не хватит. И не потому, что плохо ищут факты, пишут и снимают, а потому что у власти более чем достаточно разумных и приемлемых для населения контраргументов. Уровень жизни по сравнению с 90-ми более чем комфортный, а то, что несколько просел из-за присоединения Крыма — легко объясняется стратегическим значением полуострова для безопасности страны.

По сути, в рамках подобной дискуссии, если ее можно таковой назвать, власть может соглашаться с предложением либеральной прослойки собственного общества или тех, кто стоит за «некоммерческими иностранными агентами», которых почему-то большинство в структурах современного гражданского общества на постсоветском пространстве. А может не соглашаться, игнорируя или опровергая посылы. Это торг или интеллектуальная игра, кому какое сравнение ближе, но, похоже, не почва для глобальных перемен в отдельно взятом обществе. Перефразируя отца прошлой революции в России, в XXI веке из этой «искры» пламя не разгорится.
Соцсети — новая эволюционная ступень социальных коммуникаций, оттеснившая привычные медиа в первую очередь иррациональностью посыла. Спустя три года, кому нужна информация о «золотом унитазе диктатора Януковича»? Вообще, как можно подтвердить или опровергнуть существование подобного девайса, над фотожабами которого смеялась вся домайданная Украина? А между тем этот интернет-мем создал то самое «хорошее настроение», которое по призыву Мустафы Наейма кто-то понес на майдан. Со всеми несмешными последствиями.
Не будем рассуждать о подрыве репутации и прочем, в конце концов, о ней публичные люди должны заботится самостоятельно, в первую очередь, следя за высказывания и собственной пиар-стратегией. Но это касается не только «политических бонз» уровня украинского экс-президента или российского премьера, но и донбасской глубинки. К примеру, неуемная жажда позитива местных пиарщиков уже сделала «любимцами» проукраинских пабликов власти Шахтерска, с чрезмерным пафосом открывших пригородную остановку общественного транспорта.
Оппоненты всегда злословят? Но проблема в том, что в большинстве случаев смеются не только оппоненты, но и граждане совершенно аполитичные, и даже сторонники. В мемах, коубах и демотиваторах дискуссия не предполагается. Автор, зачастую неведомый «тролль 80 левела» и остроумно заочно побеждает любого противника. Права на ответ, будь то конкретный политик или социальная группа, формат не предполагает, а все попытки оправдаться постфактум выглядят жалко и неубедительно.
Публику приучают не мыслить рационально, а просто получать позитивные эмоции, за которыми большинство пользователей и идет в on-line.

А так как Интернет — среда обитания в основном молодежи, то именно он, а не «семья и школа», как говорили раньше, формирует политические взгляды, или скорее, политическую моду электората будущего.

Поэтому, с одной стороны, эффективность законодательной реакции на вызовы технологий социальных коммуникаций — штука весьма сомнительная. Даже не специалистам понятно, что интернет — среда крайне мобильная, в отличие от государственного бюрократического аппарата, пусть даже и вооруженного соответствующими законами. С другой, подобное поведение депутатов недвусмысленно говорит, что политический класс России отдает себе отчет в том, что из информационно-развлекательной среды и способа связи Интернет превратился в еще один инструмент влияния. Хоть на суицидальные наклонности подростков, хоть на разогрев общественных волнений.
Специалисты по их использованию в целях, абсолютно противоположным внушаемым массам идеям, всегда найдутся.

За примерами далеко ходить не надо, достаточно посмотреть на то, что получилось из «европейской мечты» украинских пользователей Facebook, неистово лайкавших популярных блогеров, которые «боролись за светлое будущее». Потом, правда, выяснилось, что боролись они сугубо за места во власти и денежные знаки. Но страна уже в руинах, а пост в соцсетях может стать поводом для расправы со стороны радикалов, которые тонкостями дискуссии в Интернете и вопросами свободы слова не заморачиваются. Нечто подобное готовится и в российской молодежной среде, что стало видно уже не в виртуальном, а в реальном мире в марте во время митингов оппозиции. Как отмечали тогда обозреватели, среди участников значительная доля подростков и молодых людей — основных потребителей «мемов», не переносящих в силу возраста рациональных доводов и скучных аналитических выкладок.

То, что политический класс осознает серьезность происходящего — несомненный плюс, но ему предстоит пройти по узкому лезвию между необходимой защитой и чрезмерным «закручиванием гаек», которое на пользу общественному диалогу еще ни в одной стране мира не пошло. Лучшим же противовесом, как ни избито это звучит, была бы разумная государственная политика, соответствующая современным интересам молодежи, и восстановление роли семьи в воспитании будущих поколений. Кстати, это относится не только к виртуальным политическим рискам, но и к детскому суициду, с которым, на самом деле, сталкивались во все времена, но до выхода проблемы в Сеть запретить его на законодательном уровне никто не догадался.

Источник: patriot-donetsk.ru

Мнение автора статьи может не совпадать с мнением редакции


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ), ВО «Свобода».

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях: