Сегодня, 5 февраля, Русская церковь празднует Собор Новомучеников и исповедников Российских. Вниманию читателей ИА «Новороссия» интервью сотруднику Луганской епархии РПЦ настоятеля храма Святых Новомучеников и исповедников Российских в Бутове протоиерея Кирилла Каледы, записанное на Бутовском полигоне осенью 2014 года.

И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником

души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели.

И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый

и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?

И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им,

чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их,

которые будут убиты, как и они, дополнят число.

[ Откр. 6, 9 — 11 ]

— Отец Кирилл, Ваше личное отношение и как христианина, и как пастыря к подвигу Новомучеников и Исповедников Российских в ХХ веке ?

— Сложный вопрос. В том смысле, что мне никогда в таком аспекте его не задавали.

Я по милости Божией имел счастье общаться с целым рядом людей, которых следует точно назвать Исповедниками. То есть, люди, прошедшие лагеря, тюрьмы, страдая за исповедание Православной Церкви и веры. И я прекрасно понимаю, что они это делали, только имея глубокую веру в Воскресение Христово, и во всеобщее воскресение. И для них другого пути фактически не было.

Либо они должны были предать, причем они понимали бы при этом, что они именно предают, и для них это была бы глубоко личная трагедия, или по сути крах личности. Либо следовать так, как они следовали. И это было для них, если хотите, совершенно естественно ! Сознательное шествие на эти муки. Исходя из их веры. И поэтому ведь многие из них наверняка не дерзнули бы сказать, что они совершили подвиг мученичества или исповедничества. Хотя многие из них, с другой стороны, понимали, что они живут во времена подобные первым христианам. Когда были гонения.

Поэтому для меня лично, исходя из всего этого, подвиг Новомучеников — это естественное следствие веры этих людей в Бога. И с моей точки зрения, это очень важно для нас. Мы очень маловерны. И сейчас в церковь пришло много людей, которые вроде бы действительно стараются соблюдать какие-то обряды, и ещё что-то такое. Но глубокой сердечной веры у очень многих из них просто нету. И я боюсь, что если будут какие либо схожие серьёзные гонения — то такие верующие могут отпасть от Бога.

Для нас ценность подвига Новомучеников ещё заключается в том, что подавляющее большинство из них — это были люди, если хотите рядовые. То есть, люди, которые не обладали какими либо выдающимися дарованиями или статусами. Не были богословами, серьёзными и учёными. Они не были монахами аскетами, и не совершали чрезмерных аскетических подвигов, как древние святые. Или, например, как плеяда учеников Преподобного Сергия. И в этом смысле они были подобны нам. И для нас это удивительный пример. Для подражания.

— Вы этой мыслью предварили следующий вопрос. Раньше на Руси народ реально воспитывался духовно и нравственно на житиях святых. А ныне Вы замечаете среди современных православных людей, чтобы такое воспитание, или само воспитание на примерах жизнеописания Новомучеников происходило?

— По-моему как раз очень важно, чтобы мы, говоря современным языком — популяризировали подвиг Новомучеников. И доносили до современников все обстоятельства их жизни. Ибо совершенно очевидно, что сегодня совершить подвиг подобный подвигу Сергия Радонежского, и уйти куда-то в лес для молитвенного отшельничества фактически нет такой возможности. А может и необходимости. А вот совершить такой подвиг, как они — быть на своём месте в миру верным Христу до смерти… Каждый из нас призван. Слава Богу, что сейчас в России смертельно страдать за Христа необходимости нету конечно. Но в тех обстоятельствах, в которых мы реально живём, когда всё дозволено, можно вроде и в церковь походить, но с другой стороны есть просто огромная масса других соблазнов. А мы очень часто забываем, что нам надо быть со Христом в это время, а не в пиццерии сидеть.

— А не могли бы Вы уточнить в этом месте, батюшка. По Вашему это нужно доносить до тех, кто уже пришли в церковь, или до всех абсолютно, включая тех, кто ещё за церковной оградой ?

— До всех абсолютно, но начиная с тех, кто пришел в храм. Потому что к великому сожалению жития и значение подвига Новомучеников нашим церковным обществом, с моей точки зрения, не осознано.

— Сразу после перестройки и развала СССР как катком по общественному сознанию прокатилась подобная информация о репрессиях. Но церковная тематика по этому поводу тогда стояла как-то совершенно в тени, в стороне. В итоге людей перенасытили такими жуткими голыми фактами и разоблачениями и без малейших духовных подходов в оценках. И когда позже церковь начала говорить о сути тех событий через призму подвига своих исповедников, уже восприятие у среднего обывателя было «хватит нам уже об этом, вы нас замучили с этими репрессиями», и т.п. И сложилось даже настоящее отторжение этому. Как это можно преодолеть по Вашему? И вообще можно это преодолеть?

— Можно преодолеть. И нужно. Потому что тот трагический период жизни нашего народа был не только трагическим, но и героическим. Потому как тогда многие верные чада Русской Православной Церкви боролись за Христа. И совершали в этой борьбе подвиги. А не просто становились жалким и бессмысленным жертвоприношением, подобно животным, простите.

Понятно ведь, что война, например, тоже это всегда ужас, всегда смерть, и так далее. Но когда она заканчивается — мы вспоминаем и скорбим не только о потерях и погибших, но вспоминаем подвиги и обретаем точки опоры в своей истории. И мы ими гордимся! И вдохновляемся на какие-то дальнейшие наши свершения. Не обязательно равные. И здесь — тоже самое.

То есть, всё зависит от того как подавать. Мы можем представлять все те ужасы и страдания людей замкнуто, однобоко, и беспросветно всё только очерняя. Тогда мы действительно наверное уйдём в сплошной негатив. И лишь усиливая соблазны людям. Либо комплексов отчаяния и отказа от анализа своей сложной истории, либо злорадства и издёвок для провокаций пошлого самобичевания. И посему этого делать нельзя.

Ведь некоторые из тех, кто это пережили (я знаю просто конкретно про одного человека) и не разрешали себе некоторые пережитые случаи в лагерях и тюрьмах даже вспоминать. Потому что он понимал, что это убийственно действует даже на него самого. Хотя он был по специальности врач невропатолог. А потом стал епископом. Вот он не позволял себе подобные страшные воспоминания. Потому что это было разрушительно.

Но с другой стороны, когда мы взираем на иные грани этой темы, и замечаем и признаём, что это — подвиг, то это имеет только созидательный характер. Для всех! И именно об этом надо вспоминать.

И надо сказать, что мы здесь на полигоне Бутовском тоже стараемся в первую очередь не артикулировать жуткие факты репрессий. Хотя конечно нам тоже приходится называть цифры и немного раскрывать, как именно всё это происходило, и так далее. Но безусловно мы прежде всего и более всего, говорим о том, какие замечательные это были люди, и как они перенесли эти страдания.

И ещё здесь стоит отметить, что подавляющее большинство людей, которые сюда приходили в 90-ых и начале нулевых (а это были дети, которые помнили тех, кто лежит здесь, потому многие из них сами уже отошли в мир иной), и они говорили, что это место светлое. Приходили, плакали здесь, как будто у них вчера забрали их отцов и матерей. Но при этом, повторяю, говорили, что это место светлое и позитивное. И что, слава Богу, что мы нашли его.

— Ну а в контексте уточнения Вашей мысли, что недостаточно делается или воспринимается почитание подвига, и если вернуться к церковной среде. В плане популяризации темы какие Вы замечаете тенденции текущие, наиболее позитивные и негативные на перспективу?

— Ну, всё-таки в последнее время стали появляться храмы, которые освящаются в честь Новомучеников. Причем не только, скажем, в честь Патриарха Тихона, Царских мучеников, или Собора Новомучеников. Но и в честь каких либо отдельных представителей этого сонма. Также стали появляться в разных местах, пусть маленькие, но тем ни менее какие-то музеи, мемориальные домики. В которых жил тот или иной священномученик. Слава Богу, что люди готовы крестить своих детей в честь Новомучеников Российских. В нашем храме уж точно много таких желающих. К слову, вот сегодня я освящал эту иконочку преподобномученицы Марии (Виноградовой) спросил — почему ? «А вот дочку покрестили, и написали иконку», — был ответ. Вот такие позитивы, как искры, слава Богу, собираются воедино всё больше.

Но с моей точки зрения, у нас ещё недостаточное литургическое, богослужебное почитание. Всё таки мы ещё не много служим служб этим угодникам Божиим.

Хотя их память совершается в течение всего года, и примерно две трети дней в году. А в наших богослужебных указаниях предлагается служить каким-либо древним святым. О которых мы очень часто вообще ничего не знаем, и о них совершенно не помним. Но правда то, что мы не служим Новомученикам — это свидетельство того, что мы тоже о них не знаем. Но если бы начинали чаще служить — то это понуждало бы реально и узнавать о них. Ведь священник должен готовиться к службе. И если ему завтра служить память, скажем, какого-нибудь священномученика Серафима, например. Ну, всё- таки ж надо тогда посмотреть хотя бы его житие. Где он хотя бы жил. В какой части нашего Отечества. И потом два-три слова сказать на службе, что вот мы служили сегодня таким Новомученикам службу, и так народ постепенно воспринимал бы и включал в своё сознание их образы. И главное, привыкал бы молиться им! А иначе не понятен, не совсем понятен их подвиг.

— А Ваша оценка такого вполне расхожего мнения. Что, мол, если какую-то актуализацию их подвига делать по факту — то это будет обязательно «политика». А мы ж все такие «вне политики», «сверх аполитичные», и т.д. И дух такой довольно плотно витает. Особенно по Царским мученикам. Как по Вашему этот нонсенс разобрать можно?

— С моей точки зрения, это определённая уловка врага рода человеческого. Чтобы смутить людей, и остановить почитание Новомучеников. Они страдали, в первую очередь, за Христа! И во многих допросах на вопрос «ваше отношение к советской власти» как правило, звучал взвешенный, но убедительный ответ — «я верующий человек и не интересуюсь политикой как таковой». Но если говорить о советской власти, то она как любая другая власть на земле имеет временное начало. И не согласна с тем, что она именно устроила гонения на церковь. Вот отношение было какое на самом деле.

И надо понимать, что во многом идея коммунизма была не логичной, если оценивать с точки зрения политической. А была иррациональна, и во многом по сути двигалась именно желанием борьбы с Богом. С Церковью.

— Ага, и если эту логику в современность перенести, то получается по Вашему слову, что влияние лукавого такое же, как и тогда. Только теперь он наоборот внушает, что это всё «политика», и потому не надо им молиться, почитать, и т.д., так?

— Да, абсолютно.

— Но тогда не совершаем ли мы таким образом ошибку когда замалчиваем, не замечаем эту тему сначала, позволяем в этом вакуумном поле появляться различным ревнителям не по разуму? Например, тем, кто подвиг Царских мучеников как-то по-своему интерпретирует. А потом когда они, появившись и подрастая, начинают соблазнять и дискредитировать церковь — мы кидаемся с ними бороться по другой крайности. А не проще ли бы было дать благословение и всяческую поддержку тем общинам и сбалансированным инициативам, которые выражают своё почитание традиционно и по-церковному. И они займут достойно это место. И тогда такие горе-ревнители сами отпадут на фоне подобных нормальных альтернатив.

— Ну, если говорить конкретно о Царственных Страстотерпцах, слава Богу, что наша церковь их прославила. Хотя вы правы, встречаются в некоторых местах подобные ревнители или организации не очень понятных обрядов «всенародного покаяния» в каком-то «общем грехе». Мне несколько странна такая позиция. В том числе, потому что мне пришлось общаться с целым рядом исповедников Церкви Русской, которые сейчас уже отошли в мир иной. Но в конце ХХ века ещё были живы. И никто из них не говорил о необходимости принесения некоего такого покаяния за какой-то всенародный грех. Все они говорили, и сами старались раскаяться в тех грехах, которые ими были совершены по человеческой немощи. Ведь каждый человек согрешает. И призывали к покаянию в наших личных грехах.

Конечно, осознание того, что в России в ХХ веке был совершен грех отступничества от Церкви и массовое клятвопреступление, это, несомненно, было у этих исповедников. И они понимали, что необходимо в этом каяться. Но ведь в чем состоит покаяние? А оно в первую очередь, и это истинное значение греческого слова метоноа — это изменение ума, перемена сознания. Именно к этому необходимо стремиться.

К великому сожалению у нас действительно произошло изменение сознания. В русском народе. Но, мягко говоря, совсем не в ту сторону, которую хотелось бы, и должно было бы. Мы стали стремиться за комфортом, гоняться за достижением тех, или иных благ жизненных. И каждый по своему, но мы, слава Богу, поняли, что построить по коммунистически царство небесное в отдельно взятой стране невозможно. Но очень многие из нас пытаются построить теперь подобное «царство небесное» в отдельно взятой квартире, если нет отдельно взятого коттеджа.

А вот какого-то осознания или изменения ума в обращении к Богу, к сожалению этого нету.

Из-за этого наверное и происходят какие-то неразумные отклонения в виде актов с призывами к «народному покаянию».

То есть, мы хотим и спешим выразить это как-то внешне, а внутри остаёмся теми же.

При этом если говорить о необходимости покаяния русского народа (причем в данном случае я имею в виду не узко русскую национальность, а именно членов Русской Православной Церкви), то, несомненно, обращение к Богу нам необходимо.

Нам нужно осознать такую важную вещь. Что очень часто мы в наших планах текущей деятельности пытаемся построить нечто подобное тому, что было, как нам кажется в то благодатно время, когда не произошла революция. И мы это делаем, одновременно прекрасно понимая, что это невозможно. Но тем не менее всё равно пытаемся делать какие-то слепки с того и прикладывать их в нашу жизнь. Но слепок он всегда мёртвый. И поэтому эти попытки обречены на неуспех.

Несомненно, именно в том дореволюционном благочестии, которое было в русском народе, и не смотря на множество всяких недостатков, которые также были, — и в подвиге Исповедников и Новомучеников Российских находятся корни для нашего дальнейшего духовного развития. Отбросить это невозможно. Но развитие должно быть вперёд, а не назад. И это должно быть что-то новое. И вот, если мы действительно сможем с Божией помощью, предстательством Новомучеников Церкви Русской и всех святых, в земле нашей просиявших, создать это нечто новое — тогда другой разговор. Ведь «не вливают вино молодое в мехи ветхие», по слову Христа. Нам нужно это НОВОЕ, а мы, к сожалению, топчемся на старом.

И, возвращаясь к теме покаяния, нам необходимо изменение ума и поиск нового, но на фундаменте, который и был и есть. К примеру, как сказал года два назад Святейший Патриарх Кирилл в Зачатьевском монастыре, что собственно говоря, мы уже видим начальные плоды того, что Господь в целом-то простил русский народ. Потому что всем очевидны эти зачатки плодов возрождения. И даже не смотря на то тяжёлое время общих испытаний, которое мы сейчас переживаем, и очень болезненные события, связанные с Украиной, всё-таки и в России и на Украине, и в других странах, которые являются канонической территорией Русской Православной Церкви, мы не можем не признать факт этого духовного возрождения. И, как следствие во многом, и зачатки экономического восстановления сил тоже.

И, слава Богу, что через это возрождение мы реально имеем ново обретённую свободу Церкви. И можем ходить в храмы, и понимаем, что храмы нужно строить ещё. Что необходимо выделять на это нужные средства, время, силы, внимание, и так далее. Ведь мы пока ещё, слава Богу, не дошли до того ужасного состояния, которое наблюдается нередко в Европе — когда они древние храмы продают под рестораны. В нашем сознании всё это есть. Значит, есть положительный вектор движения. Есть надежда, что Господь действительно нас прощает. И это действительно чудо! Тем более, что это сейчас только мы можем говорить о том, что большая часть населения стала как-то экономически подниматься. Но ведь основная часть храмов построена в 90-ых и 2000-ых годах, когда в общем-то эти же люди были ещё очень бедными. Или, как говорят в народе нашем, не понимая конечно до конца всю ошибочность такого мнения, но всё же я ж о другом хочу сказать — не до этого, мол, было людям тогда. И более того. Почти все люди, которые часто строили храмы в те годы, были внутренне очень далеки от церкви. Они были готовы давать эти средства (я имею ввиду олигархов и им подобных), но по человеческой логике это вообще не очень клеится. Как же это не чудо? В таком количестве были построены эти храмы и вне всякой человеческой рациональной логики это произошло. И, слава Богу — происходит ещё!

Это никак не сбросить со счетов милости Божией. Которая не может снисходить на нас без настоящего покаяния внутри наших душ. Вот на что стоило бы обратить внимание тоже. Для баланса и по рассуждению.

— Тогда на закрепление этой темы хотелось бы вывести акценты, опираясь на Ваши же слова, отче. Выходит, чтобы не впадать в какие-либо крайности нужно выбрать в начале более доверительных свидетелей духовного определения нашего общего пути развития. То есть, больше вверяться тем церковным людям, которые пронесли определённую преемственность духовного опыта, пройдя сквозь настоящие испытания в своей жизни? А не тем новообращённым ревнителям, часто из числа тех же бывших комсомольцев и коммунистов, которые по привычке в гонке за внешним активизмом тянут всех нас больше на подобные акции, Крестные ходы, и т.п.

— Ну, я совсем не против Крестных ходов в принципе. Хотя специально не занимался изучением этой темы в связи с тем, о чем мы говорим. Но в традиции Руси Крестные ходы были, и позднее в России тоже. Примеров тому масса, и сейчас, слава Богу, это стало возрождаться тоже. И с моей точки зрения это очень хорошо и людей объединяет это.

— Ну, если вообще и в целом — то конечно это не вопрос. Мой же вопрос в иной конкретике и плоскости заключался.

— Да, надо действительно доверять тому, что наши корни больше в тех, кто прошел эти испытания и вышел достойно из них. Я повторяюсь, будучи ребёнком и молодым человеком, я испытал счастье (и только сейчас осознал это как настоящее счастье, к слову) общаться с такими людьми и исповедниками. Благодаря тому, что рос в православной семье, и у нас среди родственников были тоже пострадавшие. Родители поддерживали близкие контакты с теми людьми, кто принял основной удар на себя тогда. И это ведь было общение очень живое. Это не были лекции специальные. Я приходил в дом к ним, они приезжали к нам, и мы просто общались за чашкой чая. Не было никаких назиданий или нравоучений, но сам пример их жизни показывал и давал больше любых слов. О том, что есть истина.

— Хорошо. И второй момент, который хотелось бы закрепить из Ваших слов вот в чем. То есть, желаете вы более ревностно выражать своё почитание — хорошо, направьте свою ревность на своё воцерковление. Своей семьи, своих детей, своей внутренней метонои, жизнью в общине на приходе, и …

— Но опять же, при этом не надо становиться тираном своей семьи. Потому что к великому сожалению мы знаем такие примеры. Когда кто-то открывает для себя церковь, и считает, что стройными рядами, и лучше с завязанными сзади руками, надо идти в Царство Небесное.

Вот я буквально на днях почитал отрывок из обращения священномученика Владимира Киевского. Который как раз говорил, что Церковь должна быть вне политики и вне каких-либо политических страстей. Но при этом она конечно должна благословлять на строительство крепкого, доброго государства. На устроение нравственных устоев в обществе, нравственной законодательной основы жизни общества, и так далее. Но сама должна находиться над всем этим, оставаясь моральным и духовным авторитетом. Чтобы её авторитет не был основан на авторитете силы.

— То есть, ставя окончательную точку по этим уточнениям, мы можем резюмировать, что чем больше человек, семья, община впустят в себя Бога — тем больше вы сможете выразить ревность в благодатном почитании Новомучеников, Царских мучеников, и так далее? Чем больше будет Христа в нашей жизни. Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся.

— Да, именно, я об этом. А иначе, сфокусировавшись на том, и упустив это — главное, и того не добьёшься, и это потеряешь.

— Тогда, возвращаясь с этого большого круга к перечню основных вопросов, задам Вам такой вопрос. Нужно ли на Ваш взгляд делать ещё дополнительный упор на персональный подход в освещении подвига Новомучеников ? Иконы, жития, освящение храмов в честь отдельных имён, и тому подобное. Достаточно ли, по Вашему, сейчас делается в этом направлении у нас?

— Скажу так, что, слава Богу, в последнее время такие действия активизировались. И не только в Москве и России, но насколько я имею информацию, в том числе, и на Украине. И это кончено очень отрадно. И очень важно. Ведь человек — личность, и Бог — Личность. И отношения человека с Богом — это личностные отношения. И поэтому как молитвенники, предстатели, святые — они уже личности. Каждый со своими особенностями. И поэтому конечно же надо писать каждому из них отдельно икону. И, по-хорошему, если бы у нас хватило сил, разума, способности — то и службу. Хотя сейчас, наверное, об этом говорить рано, и это не реально, к сожалению. Но хорошо, если в какой-то местности почитают какого либо новомученика освятить в честь него храм или часовню. Или хотя бы предел. И чтобы в день памяти особо помолиться ему. Это очень важно.

— И в продолжение вопрос. Ведь у вас здесь в Бутово находится реально своеобразный центр подобных исследований. А с регионами вы как-то контактируете, помогаете им развивать свои исследования?

— Если говорить о Бутове, то конечно это уникальное место в этом смысле. Здесь лежит, в мощах почивает более трех сот (!) Новомучеников Церкви Русской. Пока нам не явлены ещё подобные места. Хотя я лично не могу исключить, что где-нибудь в Сибири нет подобных мест. Это можно предполагать. И то, что удалось здесь с Божией помощью сделать — это действительно очень значимо. Что территория захоронений передана Русской Православной Церкви, что здесь построен храм в честь Новомучеников, что здесь собирается соответствующий материал. И что ещё более важно, что здесь таким образом, скажу светским словом — опробируются, и развиваются традиции почитания Новомучеников. Ибо то, что начиналось делаться здесь в Бутово, сначала довольно робко и осторожно, и всё положительное было поддержано священноначалием. И сейчас некоторые вещи, которые впервые появились здесь, рекомендуются Архиерейскими Соборами для использования в других местах и регионах.

— А может быть в этом месте стоит отметить, что было бы очень здорово если бы и из самих регионов шли инициативы какие-либо сюда к вам, для изучения опыта, а не только от вас вниз?

— Ну, вы знаете, собственно говоря, у нас реально очень небольшие силы физические, человеческие.

— Так тем более.

— Наш человеческий потенциал очень небольшой. Да, мы каждый год совершаем паломнические поездки по местам, связанным с жизнью и подвигом Новомучеников и Исповедников Российских. Надо сказать, что несколько лет назад была такая поездка и на Украину. Идея возникла в связи с тем, что в Бутово лежит священномученик Аркадий (Остальский), который был родом с Волыни, и выходцем Житомирской епархии. Вот там местный отец Игорь подготовил два тома его жизнеописания и трудов. И мы ездили на место его рождения, где он служил, ну и конечно в такие места как Почаевская и Киево-Печерская Лавры.

И мы, с одной стороны, во время таких поездок устанавливаем контакты и рассказываем о нашей деятельности здесь. А с другой стороны, мы смотрим на тот опыт, который есть на местах. Потому что это тоже важно.

В этом году, надо сказать была очень интересная поездка (и я даже не ожидал, что будет так интересно) по центрально-чернозёмным областям и епархиям России. Это Тула, Орёл, Курск, Белгород, Воронеж. Тоже с посещением мест массовых захоронений. Очень много впечатлений. И, слава Богу, мы встретились с очень многими людьми, разными людьми. Которые с большим энтузиазмом занимаются прославлением подвига Новомучеников. И это даёт больший импульс таким людям ещё. Мы естественно, содержательно и глубоко общаемся, приглашаем их к нам, и уже многие ответно посещали и нас.

— Отец Кирилл, а как, по Вашему, возможна ли, и востребована ли художественная экранизация отдельных примеров Новомучеников и Исповедников Российских? И сразу под-вопрос сюда же. Не случится ли в таком случае, если найдутся достойные сценаристы и режиссеры, некоей ловушки т.н., повторения сюжета ? То есть, вроде бы как одинаково — вот, забрали, допрос, расстрел, забрали, допрос, расстрел, и т.п.

— Я считаю, что вообще экранизация нужна. Несомненно. И для создания документальных фильмов здесь очевидно широкое поле. Но и поскольку, о чем мы уже говорили, что каждый новомученик — это отдельная личность со своей конкретной личностной судьбой, с какими-то особенностями характера, судьбы, и так далее. Это всё может быть достаточно разнообразно. Конечно же наверное было очень интересно, если бы какие-то достойные режиссеры сделали и художественные фильмы. С моей точки зрения это было бы хорошо. Но здесь конечно надо подходить ко всему с большим трепетом. И играть святого надо с таким же трепетом. Ведь если такой актёр не прочувствует всё это глубоко, не полюбит такого героя — то как он сможет всё достойно донести зрителю. И здесь наверное немало ещё таких нюансов острых. Но тем ни менее мне кажется, что это было бы очень хорошо и востребовано.

Да вот хотя бы пример с тем же владыкой Аркадием (Остольским). Уникальный же человек. Помимо того, что был замечательным проповедником, был по-настоящему бескорыстным пастырем. Так что даже когда приходил и родных спрашивал — а, это наш ковёр ? — те ему отвечали, что наш, но не твой, потому что уже понимали, что он хочет ковёр продать, а деньги отдать кому-нибудь в помощь. И таких ситуаций множество. Больше всех пробыл на Соловках. Вспоминаю ещё такой случай из его жизни. Будучи в Житомире он и ещё несколько членов епархиального управления получили от ЧК запрет на встречи и общение между собой. Так они договорились встречаться во время купания в каком-то не то водоёме, не то реке, и соединившись где-то там посередине, плавали и обсуждали свои епархиальные дела, а потом каждый плыл к своей одежде по отдельности, епархиальный совет на водах ! … (смеётся)

— Да Вы уже сходу накидали просто сверх оригинальных эпизодов для подобных сценариев …

— Да, поэтому если поищем внимательно, то надо конечно делать такое дело. По владыке Аркадию конечно поднят большой материал, по простым батюшкам может быть будет не столько, но я думаю что всё равно можно достаточно найти и взять за основу для таких работ. Очень много ярких личностей через которых можно очень много интересного рассказать, и нужно было бы эту тему людям художественно донести.

— Сложились ли на Ваш взгляд условия для соединения такой архивно-исследовательской и музейной деятельности от лица церкви со светскими музеями? Особенно, опять же, на местах?

— Конечно, это очень во многом зависит от конкретных людей, которые есть в том или ином месте. Но в принципе такая ситуация как раз сейчас, слава Богу, сложилась. Есть уже опыты. Нельзя сказать при этом что в них всё абсолютно хорошо, положительно, и можно на этом успокоится, — нет. Но, вот например, тот опыт, который был в начале отработан в Троице-Сергиевой Лавре, когда наместник является одновременно руководителем музейного отдела ризницы. Государственного музея. Таким образом было создано что-то вроде матрицы для таких отношений. И такого противостояния между музеем и церковью там сейчас нет, все трения разрешены. Понятно, что церковь сейчас не может взять на себя сохранность этих многих древних реликвий. Для этого нужны очень серьёзные и научная и финансовая составляющие. И этот опыт был принесён и в Соловецкий монастырь. Сейчас наместник Соловецкого монастыря по должности является и директором местного музея. И эти примеры дают перспективу. Этот опыт снял реально всякое напряжение и показал один из механизмов развития этой сферы.

Сейчас идёт созидание общее, а не борьба. Более того. Скажу по нашему опыту тоже. У нас в течение длительного времени были довольно настороженные отношения со светскими обществами, которые занимаются увековечиванием памяти пострадавших. В первую очередь это «Мемориал». Действительно серьёзная организация. И можно им задавать вопросы почему они это делают так, а это не так. Но надо понимать, что это организация общественная правозащитная, и поэтому у них есть определённо свой подход. Но тем ни менее эта организация имеет не только в Москве и Питере, но и в целом ряде городов достаточно серьёзные филиалы. Которые занимаются научно-исследовательской работой и сбором материалов по репрессиям, и по церковным гонениям в том числе. И, слава Богу, вот уже несколько лет у нас налажены хорошие рабочие отношения. Причем взаимно уважительные отношения. Каждая сторона понимает отлично особенности друг друга. И что церковь — это именно церковь со своим укладом, иерархическим устройством и порядком, и т.п. Призваным служить не столько на улицу, сколько на свою внутреннюю миссию. И вот, понимая этот двусторонний потенциал большой, а в целом-то сил немного, — надо эти силы только объединять. То есть, это уже даёт свои плоды, и должно давать ещё в будущем.

И по местам, чтобы далеко не ходить за примером я вам скажу. Вот недавно нас в Воронеже принимал представитель «Мемориала», который очень уважительно относится к церкви, и выезжал с нами на место массового захоронения для работы совместной. Такая же практически картина, но уже с краеведческим музеем в Орле, например. Тоже люди работают не месте совместно с церковью и нас очень хорошо и плодотворно принимали для соработничества.

— А архивы идут в этом также навстречу? Здесь не возникает трений?

— Здесь вопрос вот в чем. После определённого периода активного взаимодействия церкви с архивами, к сожалению, наше российское законодательство несколько ужесточилось в плане предоставления информации по теме церковных гонений в архивах. Хотя тот опыт, который есть у нас, например, свидетельствует о том, что сотрудники архивов в рамках своих компетенций всегда идут навстречу. И всё, что они могут по закону сделать — искренне делают. И Центральный архив РФ, и Московский городской архив то же самое. Да, наверное где-то на местах могут быть и частные не дружественные исключения. Повторюсь, у нас в России всё зависит от персональных отношений. Это наш менталитет и наша традиция, если хотите. И от этого никуда не деться. И здесь Богу под силу я думаю при наличии доброй воли и инициативы заинтересованных людей такие доверительные отношения выстроить, взаимопонимание, и совместную работу. В том числе, в рамках заполнения больших лакун местного краеведения.

Глубина и соблазн проблемы наверное в ином. Как подмечал не раз публично такой специалист архивной работы от лица церкви, как отец Дамаскин (Орловский). А именно, что после нескольких лет предельной свободы работы в архивах (когда и были по сути обработаны материалы почти по всем канонизированным Новомученикам, что мы успели сделать в этот период) верховная светская власть вдруг встрепенулась и обнаружила необходимость и возможность вновь позаигрывать с народом на теме советского периода жизни. Типа реинкарнации политических условий построения социализма, как заботы власти о народном счастье и земном довольстве, и тому подобное. И формальный повод ужесточить законодательство по этой теме гонений церковных тоже нашёлся. Так как, после изучения многих архивных документов стали появляться различные официальные жалобы от лица людей (как правило родственников лиц, проходящих по документам) на т.н., сохранение конфиденциальности персональных различных данных. Особенно, как свидетельствует отец Дамаскин, от имени очень известных лиц в нашей стране.

То есть, ни власть, ни общество оказались просто-напросто ещё не готовы для раскрытия всей полноты правды того трагичного периода нашей истории. Для ответственного и серьёзного осмысления её с духовной и нравственной точек зрения. И это очень печально. И не к чему хорошему конечно нас не приведёт. Ведь мы с вами говорили уже о необходимости и важности настоящего покаяния и изменения ума нашего. А ведь это напрямую касается не только малого процента воцерковлённых людей, но и огромного количества вообще русских людей крещёных в Православной Церкви.

Так что некий промысл Божий в таком попущении тоже просматривается вольно-невольно. Будем надеяться это временное торможение на пути этой правды. Горькой, но спасительной для нас всех.

Но опять же, если есть хотя бы какие-то предварительные персональные данные по кандидатам на прославление в статусе новомучеников или исповедников – то всю архивную работу реально провести без всякого обнародования любых побочных персоналий в полном выражении их личных данных. В конце концов кто вообще помнит имена мучителей первых христиан? Или имена разбойников, которые жестоко избили Серафима Саровского?

— А вот такой вопрос ещё. Ведётся ли каким-либо образом в Бутово летопись чудес по молитвам к Новомученикам и Исповедникам? Или не стоит такая задача специально и системно это делать?

— Ну, мы до последнего времени этим не занимались. Понимая, что самое главное чудо, которое совершили Новомученики – это то, что вообще это место открыто, и что на этом месте можно молиться и совершать Литургию. Всё остальное нами воспринималось скорее как производное от этого чуда. Хотя я сейчас всё чаще и чаще думаю, что мы в каком-то смысле неправы потому, что всё-таки какие-то отдельные и конкретные вещи стоило бы фиксировать. То есть, пока мы этого ещё не делали, но стоит уже и над этим подумать.

— Вот мы говорим, что по учению церкви кровь мучеников – это семя церкви, то есть будущих её поколений. Возможно ли вообще, и в принципе реально ли всеобщее возрождение наше, и духовное и общественное и государственное всей исторической Руси, но БЕЗ адекватной рефлексии и осмысления этого исторического феномена и подвига наших Новомучеников ?

— Невозможно … Однозначно. И даже обсуждать нечего.

— А есть ли в их образе какой-либо потенциал действительного и эффективного ОБЪЕДИНЕНИЯ нашего? В их предстательстве молитвенном, их ходатайстве. Ведь все только и говорят о «собирании земель русских», и что-то как-то никак не начнётся такое собирательство по единству духа и на любви.

— Я скажу так. Тот опыт жизни, который есть здесь на Бутовском полигоне, теперь уже 20-летний, свидетельствует о том, что здесь можно разговаривать по-братски с любым человеком вне зависимости от его мировоззрения. Будь он атеистом, будь он представителем других религиозных конфессий, если у него есть понимание, что это за место. Всё остальное, все препонки, всё сметается, и разговариваешь как с настоящим близким человеком. Это однозначно. И мне кажется то, что Бутово сыграло в некотором смысле может быть даже и определяющую роль в деле восстановления канонического единства Русской Православной Церкви, я имею ввиду объединение с Русской Зарубежной Церковью, — это как раз более яркий пример подтверждения данной мысли. И об этом говорили все участники этих переговоров.

И надо сказать, что это так оказалось, если хотите, тоже чудо Божие. То есть, это не было задумано никем, что делегацию Русской Зарубежной Церкви привезут сюда в Бутово. Это Господь так сложил. Потому что в тот год (прим. ред. 2004 г.) традиционное патриаршие служение на Бутовском полигоне, которое обычно происходит в 4-ую субботу по Пасхе было перенесено по благословению Патриарха Алексия на 5-ую субботу, приезд делегации в Москву несколько раз откладывался, они приехали накануне. И члены делегации попросили Святейшего, чтобы он на субботу не назначал никаких мероприятий. Потому как Митрополит Лавр, который был в очень преклонном возрасте из-за дальнего перелёта попадал в очень сложный физиологический надлом смены периодов дня и ночи. Я, кстати, по себе знаю что это такое, когда работал на Чукотке и прилетая в Москву выпадал на некоторое время в настоящую прострацию, не понимая вообще что происходит. Но тем ни менее Святейший аккуратно сказал, что если у Вас будут силы – может быть Вам будет это интересно. И Митрополит Лавр согласился. Они приехали и приняли участие в молитве при закладке храма. В богослужении не могли принять участие потому, что ещё не было восстановлено Евхаристическое общение, но эта молитва всех объединила. Тогда была запланирована закладка нашего нового храма. И как раз за 2,5 года пока шли эти переговоры, был построен первый каменный храм. Соглашение о каноническом объединении было подписано, и через два дня был освящён этот храм. Совместно.

— Так выходит, что даже на этом живом примере можно сказать, что та гражданская война, которая вот уже почти 100 лет и в нескольких поколениях никак не прекратится в наших головах и сердцах, и в том числе особенно отразилось это на разделении нашей Церкви Русской в ХХ веке – вот так под влиянием подвига Новомучеников и их молитв реально преодолевается и исцеляется?

— Межу прочим некоторые светские публицисты говорили о том, что этот Акт о восстановлении канонического единства является практически завершением Гражданской войны в России.

— Да я к тому же улавливаю сейчас этот посыл. А мы всё ищем какие-то формулы как объединить бедную Россию и русских …

— Да вот как раз этот пример очень показателен. Ведь на эти переговоры и одна и другая сторона выходили с достаточно большим списком претензий. Друг к другу. А вот благодаря тому, что произошло видимо здесь в Бутово, все эти претензии были отложены в сторону. Обнялись, и сказали – давайте мы будем опять братьями.

— И опять очередное чудо?

— И через любовь. Всё это было. А если бы залезли в эти … по пунктам – я думаю, ещё лет на сто бы хватило. Разбираться.

— Ну и последний вопрос, так сказать, авторский последний штрих и аккорд. Так как, от нас из Луганска исходила инициатива на эту беседу. Вы знаете конечно все события, которые у нас сейчас происходят. И вот относительно того, что кто-то опять не по разуму пытается сделать некий «новый этнос» региональный из нас как «новороссов». И мы хотим спросить – а Вам ближе было бы какое восприятие этого имени – более идейного и духовного, которое расширяет наше общее пространство, не зажимая в рамки какой-то новой «Казакии», часть 2-ая, которую пытались некогда сделать относительно казаков? И в том числе, особенно НОВО-РОССОВ, как духовных преемников НОВО-МУЧЕНИКОВ?

— Вы знаете, мне вспомнился пример, не связанный с Новороссией, и не связанный с Украиной. Корни моего рода, фамилию которого я ношу, в Белоруссии. Мой отец, когда был ребёнком немножко пожил в Беларуссии, но потом семья переехала в Москву, и в общем-то всю сознательную жизнь папа провёл в Москве. До тех пор пока он в 1943 году, будучи воином Красной Армии, он оказался вновь в Белоруссии. И оказавшись там, он захотел увидеть белоруссов. Он нашёл в какой-то деревне освобождённой одного старика и спросил его: «ты кто?» Тот ответил: русский». Ну ладно, русский – русский, подошел к следующему человеку: «ты кто?» — «русский». Когда ему третий ответил что тоже русский, то папа спросил, а где вообще белоруссы-то на Батькивщине, где? А тот ему ответил: «один народ, одна нация, зачем делишь, зачем обижаешь?» И конечно же это один народ.

Несомненно, поскольку народ очень большой, отдельные его части имеют какие-то свои особые черты. Как у тех же единых немцев баварцы, и тому подобные. И у нас — то же самое. Те же архангельские поморцы имеют свой характер, и свои особенности. Несомненно, те русские сибиряки, которые сейчас живут в Сибири тоже имеют свои особенности, и в том числе и языковые. И поведенческие. Но это совсем не повод создания отдельного этноса. И, несомненно, и у Украины, или у Белоруссии, и в силу истории, и так далее, и тому подобное, у них имеется целый ряд своих особенностей. В том числе, если хотите, и мировоззренческих. Но я это воспринимаю как один народ.

— Ну и можете пару слов на окончание от себя пожелать нам, отче, если желаете.

— Чтобы любовь была …

Я вот говорил, что общался с людьми, которые прошли испытания. И один батюшка, который родился в 1903 году в российской глубинке в совсем простой семье. У него отец держал лавочку. То ли гончарную, то ли скобяную, что-то такое. Он, находясь уже на смертном одре, как-то мне сказал: «Кирюша, вы даже не можете представить какая счастливая жизнь была до революции». Я его спрашиваю: «батюшка, ну а что было такого, что особенного, скажите?» Он посмотрел на меня, и говорит: «люди друг другу доверяли…» Вот это то, что мы очень потеряли, и что нам надо возвращать. Нам необходимо доверие друг к другу.

— Вроде так мало, а так много. Спасибо большое, отче. Вы знаете, батюшка, мне кажется, Господь положил Вам на сердце в последнем ответе чёткую подсказку названия материала. Иногда так бывает. И у меня пару раз было так уже при работе на интервью. Потому что когда Вы сказали «чтобы любовь была» — а у меня «щёлк», — ну вот и название.

Беседовал Александр ГАВРИСЮК,

Информационный отдел Луганской епархии УПЦ МП


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ), ВО «Свобода».

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях:

В комментариях запрещены нецензурная брань во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Также просим вас не обращаться в комментариях к героям статей, политикам и международным лидерам — они вас не услышат. Бессодержательные, бессвязные и комментарии, требующие перевода с экзотических языков, а также конспирологические теории и проекции не пройдут модерацию. Спасибо за понимание!