Первенство Леси Украинки на сегодняшний день в украинской литературе не подлежит сомнению. Более того, неожиданно взлетев, благодаря потугам украинизаторов бывшей Малороссии еще в 20-е годы на литературный Парнас, эта малоизвестная и малочитаемая поэтесса стала своеобразным идолом современного украинства. А между тем, еще при жизни поэтессы крупный украинский литературный критик Мыкола Евшан (Федюшка) отмечал, что «все её творчество не имеет «популярности», не имеет даже признания».
Театральные постановки её произведений часто заканчивались провалом, несмотря на привлечение к спектаклям лучших артистических сил. Даже советская пресса, планомерно закладывавшая кирпичики в ее пьедестал, откровенно писала о поэтессе в первые послереволюционные годы: «Имя Леси Украинки лишь недавно, после революции стало известно широким украинским кругам. А до этого о ней знала только небольшая кучка украинской интеллигенции».
Именно при советской власти произведения Леси Украинки включили в учебную программу. Поэтессу называли литературным классиком, о ней писали газеты и журналы. Ученые составляли ее биографии. Пропаганда «великой» Леси, «духовного» символа украинской нации дала свои всходы: согласно опросу 80% жителей Украины считают ее национальной героиней, одним из самых выдающихся соотечественников, наряду с Хмельницким, Сковородой, Франко и митрополитом Шептицким.
Даже такое солидное издание, как современная «Большая энциклопедия русского народа», относит Лесю Украинку к числу наиболее выдающихся малороссийских писателей, а ее гражданскую лирику считает «шедевром».
Семья Леси Украинки. Фото с сайта photomonster.ru
В действительности же, чуть ли ни иконописный образ «настоящей дочки Прометея» бесконечно далек от реальности. Даже при беглом знакомстве с творчеством поэтессы явно бросается в глаза странная особенность ее резко негативного отношения ко всему русскому.
Впитавшая с молоком матери, писательницы Олены Пчилки (прим. псевдоним матери Л.Украинки — Ольги Петровны Косач), фанатичной служительницы того, что, будет названо потом «украинской национальной идеей», почти шизофреническую ненависть ко всему русскому, Леся выросла убежденной русофобкой. По-другому и быть не могло. В семье Косачей литературное творчество рассматривалось как форма служения некой антирусской идее (как ее назвать, сразу не придумали, термин «украинцы» пустили в ход позже). Даже со своими детьми, в том числе и с маленькой Лесей, Косачи общались исключительно на простонародном малорусском наречии (украинский литературный язык еще не был создан). Об этом явлении в украинском движении хорошо написал выдающийся галицко-русский литературовед Юлиан Яворский: «Это не писатели, не поэты, даже не литературные люди, а просто политические солдаты, которые получили приказание: сочинять литературу, писать вирши по заказу, на срок, на фунты»… Вот в такого «политического солдата», одержимого эпидемией украинства, постаралась превратить Пчилка свою дочь.
Эта питательная среда и подготовила явление «гениальной» национальной поэтессы, мыслящей категориями, которые с течением времени будут все убедительнее опровергать идею «Украина — российская провинция». С этим Леся Украинка определилась сразу и навсегда. С какой-то маниакальной настойчивостью она декларировала свою украинскость, трудясь (совместно с другими «национально сознательными» писателями: Михаилом Грушевским, Иваном Франко, Владимиром Гнатюком) над очищением украинского «литературного языка» от «засорения» его «русизмами» (заимствованиями из русского литературного языка). В то же время в заимствованиях из языка польского она ничего плохого не видела.
Русофобские тенденции прослеживаются не только в творчестве Украинки, но и в ее поведении. Например, обожая музицировать на фортепиано, Лариса Косач (прим. настоящее имя поэтессы) упрямо избегала исполнения мелодий русских композиторов.
Психологам, возможно, предстоит еще дать оценку этому «феномену». Дело в том, что во второй половине XIX века украинство, в отличие от украинизаторского советского периода, воспринималось все же по-другому, — как дикость или, по крайней мере, странность. Но, некоторые малорусы, природные русские, составляющие вместе с великорусами и белорусами единую нацию, к удивлению окружающих (даже собственных родителей!) внезапно отрекались от своей национальности, от русского имени и родного языка. Слово «манкурты» в то время известно не было, но именно оно лучше всего характеризует последователей нового учения. Они провозглашали малорусов самостоятельной, оторванной от русских корней нацией сочиняли новый, демонстративно отличный от русского литературный язык и мечтали о расчленении исторической Руси, противопоставлении друг другу Малороссии и Великороссии.
Здесь и не без оснований можно говорить в связи с этим о польской интриге (прим. движением за национальную обособленность малорусов первоначально руководили поляки), о тайных обществах. Однако всего этого недостаточно, чтобы объяснить маниакальную настойчивость, с которой Леся Украинка пытались вытравить из себя свою русскую природу. Достаточно вспомнить ее памфлет «Голос одной российской заключенной», написанный ею для зарубежных собратьев по перу в связи с торжественной парижской встречей Николая П: «знаете ли вы, славные собратья, что такое убожество? Убожество страны, которую вы называете такой большой?.. Да, Россия огромная, россиянина можно заслать аж на край света, не выбрасывая вне государственные границы. Да, Россия огромная, голод, неграмотность, воровство, лицемерие, тирания без конца — и все эти большие несчастья колоссальные, грандиозные. Цари наши превзошли египетских царей своей склонностью к массивному, их пирамиды высокие и очень прочные. Ваша Бастилия была ничто в сравнении с ними. Приходите же, великие поэты, большие артисты, посмотреть на величие наших бастильских крепостей, сойдите с эстрад, возведите ваши котурны и осмотрите нашу прекрасную тюрьму».
Не воспринимала Леся Украинка и христианского вероучения. Вернее, оно было просто чуждо ее природе. Первые зерна гремучей смеси ненависти и презрения посеяла в душе будущей поэтессы ее мать, которая, будучи убежденной атеисткой и имея очень туманное представление о христианстве, просто вычеркнула преподавание Закона Божьего из курса домашнего образования Леси, искренне считая это «поповским суеверием». Зато, во имя все той же украинской народности с завидным усердием, вывозила дочь на деревенские свадьбы и языческие игрища в глухие села Новоград-Волынского уезда.
И семена дали всходы — Леся отвергла христианство. Ассоциируя себя с Мавкой, с Одержимой, с пророчицей Кассандрой (прим. т.е. героинями своих произведений), она позднее напишет фразу, которая черной нитью пройдет через все ее творчество: «Я тогда только могу бороться с истощением, высокой температурой и другими угнетающими интеллект симптомами, когда меня попросту магнетизирует какая-то idee fixe, какая-то непобежденная сила. Вот тогда уже приходит демон и приказывает мне писать, а потом я снова лежу, как пустая сумка…». Вероятно, что именно эту свою «одержимость духом», свидетельствовавшую о расщеплении личности, ей как раз меньше всего и хотелось афишировать. Для христианина такое состояние является типичным примером бесоодержания.
«Бескомпромиссная» борьба Леси Украинки против христианства длилась до последнего вздоха: «Было бы хорошо, чтобы цяя секта (христиане) осталась для самих рабов…» Удивительным образом, подобные мысли поэтессы созвучны со взглядами современных родноверов: «Наступит тот бог единый (Саваоф) нам всем на шею, как восточный деспот…» (из драмы «Руфин и Присцилла). Та же ненависть ко всему христианскому, и то же богоборчество.
Активно пропагандируя свои взгляды, Украинка писала литератору А. Ю. Крымскому: «Как хотите, но недаром в притчах и везде в евангелии так часто употребляется слово «раб» и антитеза «господина и раба» как единственно возможной формы отношений между человеком и его божеством. И я говорю вам, что коммунизм первого христианства — это фикция, его никогда не было, или это было коммунизмом нищего, все равно не имел никакого имения, или еще «коммунизмом» добродетельного богача, что бросал «крошки от своего стола» коммуне «собак, сидящих под столом господина своего. Вот и все».
Помниться, Л. Толстой считал, что современное христианство — это аберрация, болезнь, отклонения от настоящего, древнего христианства. "Нет, — говорит Леся Украинка. — В древнейших памятниках, в «достижениях апостольских», в письмах апостола Павла, в аутентичных фрагментах первоначальной Галилейской пропаганды я вижу зерно рабского духа, которое так расцвело в христианстве».
Интересно, что поэтесса не обольщалась в отношении своей посмертной участи. Еще в 1900 года она писала: «Моя душа не будет "со святыми", Не будет "вечная память" по мне. Чужие мне песни с теми словами и колокола си, медные чудовища «
Все было именно так, как она хотела. Львовская газета «Дело» писала: «Похороны были очень торжественные, хотя духовенство не принимало в нем никакого участия. Такова была воля покойной…»
В 1895 г. поэтесса сочинила легенду под названием "Счастье" о первопричине всех человеческих зол и о том, как некий злой дух опутал людей опасной утопией -призрачным «счастьем». Оно манило людей, заставляя терпеть голод, холод, болезни и невзгоды, но пробуждало только адский огонь в душах.
«Все искали счастья, все хотели иметь его целое в своих руках. Для него отдавали все самое дорогое, губили себя и других, слезы и кровь лились реками во имя его. И злой дух утешился трудом своим».
Как видим, среди борцов за «счастье» человечества Украинка и заняла свое видное место.
А все ее литературное наследие явилось ярким примером навязчивой идеи соединившей антихристианскую проповедь, разбавленную классовой ненавистью с почти ницшеанским культом языческого богоборца-сверхчеловека.
Подобная идеология, враждебная нормам христианской морали и человеколюбия, в конечном итоге, могла привести только к одному — кровавому террору народовольцев и последовавшим революциям.
Истории свойственно повторяться. И не случайно, именно из Ларисы Петровны Косач руками наследников Бандеры и Шухевича скорыми темпами лепится новая икона нации.
Евдокия Полищук, религиовед.

*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ), ВО «Свобода».

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях:

В комментариях запрещены нецензурная брань во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Также просим вас не обращаться в комментариях к героям статей, политикам и международным лидерам — они вас не услышат. Бессодержательные, бессвязные и комментарии, требующие перевода с экзотических языков, а также конспирологические теории и проекции не пройдут модерацию. Спасибо за понимание!