22 ноября состоялась скайп-конференция, в которой приняли участие видный российский ученый и общественный деятель, дипломат, член объединения «Изборский клуб» Александр Нотин и председатель общественного движения «Патриотические силы Донбасса», основатель бригады «Восток» Александр Ходаковский. Тема беседы — «Православное возрождение на воюющем Донбассе. Причины духовного подъема в эпицентре войны».

Александр Нотин:

Во-первых, хотел бы еще раз поблагодарить Александра Сергеевича, что у нас завязался такой интересный диалог и что мы касаемся тем, которые не входят в категорию общераспространенных тем. Они выглядят как маргинальные темы, но я думаю, и в ходе беседы мы сумеем доказать это зрителям, что мы имеем дело как раз с самыми магистральными темами. В силу ряда обстоятельств разного уровня, эти темы оказались несколько приглушенными, часто их, как тему религиозно-светского возрождения России и Русского мира, специально заглушают, пытаются оболгать и исказить. Такие темы пытаются заменить другими, казалось бы очень важными.

Но первый вопрос, который я бы сейчас поставил, это вообще какую войну мы сейчас ведем? Мне кажется, что у нее есть внешнее, горячее лицо. Это настоящая война, жертвы, кровь. Накал военной борьбы. Но, одновременно, и в гораздо более широком формате, это война духовная. Мы видим, что Русский мир подвергся чудовищной атаке сатанизма. Кстати, не только Русский мир, но и тот же Ближний Восток, где я проработал многие годы. Сатанизм — вот та фаза, которую сегодня мы переживаем.

Очень кратко обозначу основные реперные точки. Одна из них состоит в том, что вся история мира — она промыслительная, она вся духовная. Река Духа течет в основе всей человеческой истории и поверх нее формируется некая пена Вещества в виде империй, идеологий, партий, программ, законов, государственных структур и так далее. Все эти вещественные формы образуются не сами по себе, а в зависимости от того, как протекает река духовная. В православии это обозначается: «Дух творит себе формы». Конечно, мы понимаем, что дух может быть разный. Есть дух Божий, который творит формы благие и Господь, когда сотворял мир, восемь раз произносил слово, что то, что им создано — хорошо. Это мы знаем из книги «Бытия».

Есть другой дух — дух противления, дух разделения. Этот дух дьявольский, который тоже начал действовать с самого начала истории, в момент грехопадения. Дьявольский дух действует со страшной силой, и он тоже творит свои формы. Буквально на днях у нас произошло страшное событие в Псковской области. В деревне Струги Красны двое молодых ребят, 15 лет, в порыве романтической увлеченности, насмотревшись «Дома-2» и так далее, застрелили друг друга. Девчонка утащила у отчима ключи, вскрыли сейф, достали огнестрел, и потом отстреливались от спецназа и застрелили себя. Последние слова были: «Мы хотим уйти красиво».

Как в капле воды мы здесь видим средоточие этой страшной духовной атаки, которая происходит на нас на всех и каждый из родителей невольно думает: «А в каком мире сегодня живут наши дети?». Мы сейчас отставим в сторону высокие политические реляции и слова, давайте просто задумаемся. В Москве женщины просто боятся выпустить руку ребенка, когда идут по двору. А мы в свое время с ключиком на шее бегали по двору с утра и до ночи, пока родители были на работе. И никто за нас не боялся, никто за голову не хватался. Почему в школах стоит охрана и не может охранить школу от всяких происшествий? Откуда все эти наркотики, проституция детская? Откуда страшные и дикие случаи насилия над детьми? Откуда все это свалилось на нашу голову? Мне хочется во всем этом разобраться, иначе мы теряем своих детей. Тьма, которая наползает на нас с Запада, а теперь еще и с Юга, я имею ввиду исламский радикализм, ее же не остановишь никакими спецслужбами. Да, можно купировать, но работает она в основном незримо. Работает тот же Интернет с суицидальными группами. Кстати, двое псковских ребятишек состояли в одной из них в ВКонтакте, и есть человек, который ими руководил. И есть средства массовой информации, которые на 98% отражают не традиционную, консервативную, державно-патриотическую тематику, которая востребована обществом и у нас об этом есть статистические выкладки. А отражают, по сути, сатанизм. Почему у нас везде английская музыка? Включите ФМ-диапазон, и на 90% это музыка английская. Включите американский ФМ и вы тоже увидите тоже самое. Почему американцы не слушают русскую музыку, а мы слушаем? Почему у нас по телевидению бегают туда-сюда ведьмы, шаманы в 105-ом поколении, клятвы и расписки подписываются кровью, и никто не объясняет, что происходит на самом деле?! Что на самом деле отравляются детские души, разрушаются судьбы. И потом дети, зараженные этой ядовитой духовной дрянью, которая не знает границ, которой абсолютно безразличны все эти законы, не могут создать нормальную семью, вырасти в нормальных людей, теряют человеческий облик. А это наши дети!

И вот в этом смысле я бы хотел первым пунктом определить: Какую войну мы переживаем? Не в смысле киевской хунты, ИГИЛ и прочего, а в духовном содержании. Об этом вы не услышите никогда, ни на наших бесконечных ток-шоу «соловьевских», ни по радио, нигде об этом никто не говорит. А между тем, это и есть стержень глобальной конфронтации. Вот такой тезис я и предлагаю обсудить.

Александр Ходаковский:

Поделюсь своими впечатлениями. Когда начались протестные процессы в Донбассе против того, что произошло в Киеве… Формально, они начались с самого начала майдана, но все это, так называемый «антимайдан», было заорганизовано, и духа в нем не было. Сгоняли шахтеров, они не понимали, зачем они туда едут, их бросали в составах на подъездных путях чего-то ждать. Все это было безобразно, какие-то небедные ребята выделяли деньги, но то протестом назвать было нельзя. Настоящий протест начался …

Александр Нотин:

Добавлю, что сейчас точно также сгоняют против Трампа. Полторы тысячи долларов за неделю — нанимают ребятишек, и они там «воюют».

Александр Ходаковский:

Да, технология та же самая, велосипед никто повторно не изобретает. Так вот, с административной, структурной точки зрения произошло разрушение системы управления. Казалось бы, что за этим следует? Ну, какой-то хаос, коллапс. Но произошло то, что всплыли на поверхность непроизвольные вещи, то, что в людях есть духоносного, от содержания, от сути. И оно само себя организовало. Очевидцы, которые были здесь в Донецке в первое время, засвидетельствуют: чем начинали заниматься ополченцы помимо того, что организовывали оборону? Начали бороться с распространением наркотиков, с преступностью. Затихло все. До сентября-октября затихло все это, и если и были такие проявления, то они достаточно сурово подавлялись. А ведь были такие ситуации. Произошло в каком-то смысле расслоение общества. Из него встало все то, что раньше управлялось и задавливалось, а в людях всплыло все то, что в них содержится. И если в людях было что-то светлое, то оно самоорганизовалось без какой-либо власти сверху. Начали проводить какую-то работу по нормализации всех тех вещей, о которых вы говорите. По очищению, прежде всего. Никто не заставлял ополченцев объединяться в подразделения и патрулировать районы. Они не только думали, как врага остановить, но и делали, как им казалось, задел на будущее, чтобы потом то общество, которое они будут формировать, носило здоровое начало. Самое интересное, что это было настолько эффективно, что вся система власти, которая существовала до того была не в состоянии дать даже сопоставимых показателей. Люди приезжали на рынки и закрывали точки, которые торговали допоздна водкой. Они знали, где в какой подворотне притон, где торгуют наркотиками. Люди сами показывали, приводили за руку — и эти точки закрывались. Все это системно изгонялось с территории. Никто не церемонился, зверств и жестокости не было, конечно, но никакого пиетета ко всему этому нездоровому не было.

Были и страшные случаи. Были и люди, которые пришли не Родину защищать, а получить в руки власть, которую дает оружие. Слава Богу, это эпизодические случаи, но и такие были, в том числе и в «Востоке», который я создавал. И из-за таких людей были прецеденты, когда на блок-посту человека могли расстрелять, чтобы забрать какой-то несчастный «Ланос». То есть в обществе все вскрылось. Когда разрушилась система, когда те, кто сверху довлеют и распоряжаются режимом жизни, вся эта надстройка просто исчезла, сбежала, общество обнаружило само себя, какое оно есть. Разделенное и расслоенное по состоянию духа. Одни воспользовались ситуацией для своих целей, другие носили в себе постоянный потенциал что-то строить и созидать. И они руководствовались очень сильными, жизнеутверждающими мотивами. Я видел этих людей, я видел эти лица, многие до сих пор продолжают воевать. Это очень светлые люди.

Как могла произойти такая самоорганизация, если в людях не было этого Духа, веры в Бога? Если не было начала, которое не нуждается в дополнительных административных методах? Людьми управляло понимание Правды, что есть Добро, а что Зло. В такой лабораторной ситуации, когда нет власти, которая поставлена над людьми, четко вскрылось, что люди и общество сами в себе содержат. И наше общество продолжает в себе это носить. Оно не умерло и по-прежнему способно продуцировать что-то настоящее.

Мы это увидели. Уже тогда стало понятно, что нельзя сводить противостояние ни к одному из тех понятий, которые предлагает политический сленг. Это не гражданская война в полном смысле. По каким-то признакам да, конечно, но не только. Это не только великое геополитическое противостояние, и не просто политическое противостояние между нами и Украиной с подключением каких-то сторонних сил.

В своей основе это носило более глубокую характеристику. Здесь вскрылось очень много вещей, которые, с одной стороны, ужасали, потому что система перестала их контролировать. А с другой — стало понятно, что в своей основе, в большинстве своем, общество здоровое и нормальное. Если дать ему возможность развиваться по законам Духа, это общество способно развиваться и процветать в духовном понимании этого слова.

Все это очень знаковые вещи, и этот опыт ни из памяти, ни из бытия не изъять. И мы можем руководствоваться этим впредь, к чему мы, собственно, и приходим. Война как катализатор всего того, что в обществе содержится, проявила все то, что мы могли не увидеть еще долгое время. Кризис, очень сильный стресс для отдельного человека и для социума в целом, привели к тому, что мы посмотрели, что же мы представляем из себя на самом деле.

Александр Нотин:

Мы сейчас очень серьезно должны подумать, а что такое кризис. В переводе с греческого, кризис — это суд. Но в древние и средние века не воспринимали просто суд. Это суд Божий. И кризис — это состояние, когда общество уже не может функционировать в рамках старых парадигм, в старых формах, и вызревает некий кризис, некое преображение. В этой связи для меня то, что происходит сейчас в Новороссии — это кризис, которые переживает, наверное, каждый тяжело больной человек, и в момент кризиса решается его судьба. Все иммунные системы выходят на свои пиковые значения, организм переживает тяжелейшее напряжение, как сегодня и Новороссия. Потому что судьба народа, или части народа, или судьба одного человека — все равно это либо одна душа, либо некая общность душ, эта судьба всегда одухотворена, Дух творит себе формы. Точно так же и здесь. Тот кризис, который сейчас происходит в Новороссии — это рождение, мука, роды нового мира. Точно также и частично в Крыму это было. А после родовых мук наступает радость от того, что родился человек новый в мир.

Это мы берем еще из Ветхого завета, это слова самого Господа, что женщина сначала мучается, а потом она радуется. Почему для меня важен именно этот разговор, потому что, в сущности, старые структуры, которые были России навязаны в 90-х годах, а до этого советский 70-летний период, период безбожия, потом приходит неолиберальный период, когда нам была навязана с Запада с помощью американских экспертов, некая модель правления, хозяйственного развития, модель воспитания, образования, общественной жизни.

Мы должны называть вещи своими именами, Слава Богу, сейчас у нас хоть об этом заговорили. И эта модель — имплантат, некое искусственное чужеродное тело, которое в виде западных ценностей, смыслов, форм попытались привить к русскому телу. Это отравило наше русское тело, наше сознание. Мы потерпели очень серьезные потрясения в результате этой спецоперации. Сейчас базовая Россия мучительно переживает процесс, когда элиту сотрясает, идет попытка разорвать десятки-сотни нитей, которые связывают нас с этой западной гниющей, умирающей цивилизацией. Западная цивилизация умирает гораздо быстрее нашей, вот в чем проблема. Русская цивилизация, промыслом Божьим, не с такой скоростью разрушается. Она богата духовно у нее гигантский внутренний иммунитет. То о чем вы говорите: люди, потерявшие эту надстройку, сами организовались. А что у них самоорганизовалось? Здравый смысл, традиция, генетическая память, наш традиционный русский коллективизм и солидарность, как говорят: в драке не помогут — в войне победят. Наша неприхотливость, невероятная русская выносливость, которая унаследована нами от наших предков, это все в момент высочайшего напряжения сказывается. И люди быстро организовались по уму, — мне не очень нравится этот термин, — и начали строить свою жизнь. Меня смущает, что Россия еще полностью не преодолела это все, у нас до сих пор олигархический порядок, у нас страшная коррупция, которую никто не скрывает, и пытаются бороться с переменным успехом. У нас, к сожалению, расшатан, разболтан государственный аппарат, очень много проблем в системе управления, вот чего я боюсь.

Новороссия, на мой взгляд, должна отрабатывать, и отрабатывает уже эти новые формы. Например, земство — это взаимодействие церкви, общества и власти. Но не власти, которая коррумпирована, которая не защищает народ от внешних угроз, а защищает себя от народа. Это не власть, которая грабит народ под разными видами и служит другим интересам. А власть, которая из народа вышла, народом полностью контролируется, народу подотчетна, и народом же сменяется. То есть земство это наиболее чистая форма народовластия. При этом церковь не лезет в политику, она обеспечивает некие духовные подсветки, потому что дух быстро высвечивает всякую дрань. Кстати, только духом можно победить коррупцию.

В этом смысле опыт ваш сейчас невероятно важен для большой России, всего Русского мира. Потому что образцов, «пилотных проектов», говоря этим новым собачим языком, который к нам внедряется, их очень мало, их нет. Нигде на русской земле сейчас не ведется попыток выработать образ общего русского будущего. Русского будущего, где будут торжествовать правда, красота, гармония, любовь, милосердие, сострадание, уважение к человеку. Вот такой образ все равно сформируется. Через все мучения, как мы говорили на прошлой встрече, Россия будет самым спокойным, (уже сейчас таким становится), самым стабильным, самым благополучным, — не в смысле, что одни жируют, а другие по помойкам роются, нет, — в смысле социальной справедливости. Она такой будет, мы к этому движемся, поэтому каждый шаг вперед очень важен.

Александр Ходаковский:

Александр Иванович, Вы же понимаете, как боятся этого наши духовные противники, это страшно для них! Мы отвлекаемся от темы, и, слава Богу. Я не предполагал об этом сегодня говорить, но раз мы затронули, я бы хотел еще один пример привести, он достаточно красноречивый. Сначала ситуация, пока нею не управляли, пока не было модели со стороны, эта ситуация самоорганизовалась по тем причинам, по тем законам, которые вы озвучили: наш коллективизм, наша генетическая память, наш ум, здравый смысл, все это сработало в нас и выступило организующим началом, повело по совести, по душе, по духу. А потом, когда это начало превращаться во что-то устойчивое, когда эта модель начала работать, когда это «пилотный проект» себя проявил, естественно, он вызвал опасение и страх, прежде всего у тех, кто за этим наблюдал. То, что Украина там паникует, в истерии находится — там все смешано. Но это испугало Россию, появилось выражение, что Россия не любит социальной активности. Нам начали внедрять это: что в России все развивается не по духу, но по директивам. Здесь начал реализовываться другой проект, другая модель. Она тоже недолговечна. Мы от нее избавимся рано или поздно. Я думаю, что раньше, чем позже. Но она как раз наглядно показывает на одном коротком временном отрезке: мы пережили одно состояние, теперь переживаем другое состояние, и нам легче понять разницу между двумя этими состояниями духа и души. А модель, — я бы ее назвал условно чеченской. Я сейчас объясню. Понятно, что нельзя до деталей внедрить у нас все то, что внедрено было в Грозном в Чечне, откуда взята за модель та форма организации власти, и жизни, и связи народа и власти, которая была отработана в Чечне, когда там все-таки пришли к мысли, что с Россией надо дружить. Особенно перед лицом угрозы с юга, перед угрозой, о которой Вы говорите, которая исходит от радикального ислама. Это даже нельзя, наверное, назвать радикальным исламом, это тот же сатанизм. И вот эта модель была отработана, она в какой-то степени сработала. Понятно, что здесь была работа законной власти. И если Ахмад Хаджи был лидером духовным, для мусульман Чечни он принадлежал к суфийскому роду, принадлежал к людям, которые пользовались неложным авторитетом, то история с Рамзаном Кадыровым несколько иная. Это социальный лидер был, не духовный. Хотя из него воспитывали духовного лидера. Мы знаем эти истории о том, что он якобы делал себе инъекции крови Пророка. Вы слышали, наверное, об этом. Это, наверное, правильно, с этим нельзя поспорить, все-таки выполняет Чечня роль некого форпоста на границе Кавказа, конечно, не без изъянов. Как говорил мне один знаменитый московский политик, не буду называть его по фамилии, по Рамзану Кадырову: конечно, когда он показывает, как 50 тысяч человек на стадионе верны Путину, это хорошо, но он же, прежде всего, показывает, что у него есть эти 50 тысяч.

Об этом и идет речь, и именно это имел ввиду мой московский визави. Видимо показалась эта модель достаточно привлекательной. Берется лидер, под него подгоняется все, и этот лидер осуществляет власть на территории. Но где Чечня, а где мы?! Начнем с того, что мы христиане, православные. Во-вторых, разная ментальность, политическая культура и прочее. Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы перечислить наши различия с Чечней. Это не сопоставимо и с точки зрения духовности. Мне это бросилось в глаза, когда я сам побывал в Грозном. У нас возникла проблема — в первые месяцы войны Донбасс наводнился чеченцами. И это начало вызывать подозрения, что чеченцы, в перспективе, осев крепко, пустив корни, станут фактором влияния, и этот фактор будет работать на дестабилизацию внутренней ситуации. И появилась другая проблема. Заключалась она в том, что эти радикальные проповедники появились и на нашей территории. Мало кто уделяет внимание тому факту, что только в Макеевке — городе-сателлите Донецка, мусульманская община насчитывает 20 тысяч мужчин призывного возраста. А если на всей территории посчитать, то представьте, какая это армия. В каком-то смысле, это больше, чем у нас сегодня «под ружье» поставлено.

Местные муфтии начали жаловаться, что появляются проповедники, которые работают с общинами, работают с людьми и находят отклик, в какой-то степени. И кто, как не Чечня, преодолевая у себя эту проблему, обладает нужным опытом, чтобы с этим бороться. Одна причина, другая причина и простое человеческое любопытство меня и моих товарищей по партии, побудили встретиться с местными (чеченскими) политиками и обсудить насущные проблемы.

Надо было понять, кадыровские или не кадыровские это чеченцы, или те, которые, в свое время, были изгнаны с территории и здесь, у нас, хотят найти себе вторую Родину. И, зная местные традиции, в случае, если это кадыровские, то на них всегда есть управа, им дадут команду и они будут действовать так, как скажут сверху. А если нет, то это что-то разболтанное, неструктурированное, и нам нужно принимать какие-то меры, чтобы это не стало структурой, которая станет для нас головной болью.

Я встретился с небезызвестным Адамом Делимхановым, представляющим Чечню в конгрессе, и мы с ним говорили около трех часов. Встреча, естественно, была частная, у него на территории. Не стану сейчас говорить о его прошлом, о том, как он пришел к этому положению, но показательно, что он входит в ближайшее окружение Рамзана Кадырова.

Мы обсудили проблемы, которые волновали нас в первую очередь, а попутно, пока я там был, я посмотрел их главную мечеть, посмотрел на то, что происходит, и сейчас, наблюдая за тем, что происходит в Донецке, экстраполируя на то, что видел тогда, я провожу невольные параллели.

Создание лидера нации, образа отца народа, всех тех атрибутов и признаков, которые в свое время для Чечни стали панацеей, сплотив разрозненные группировки под одним стягом. Они сделали это все более-менее структурированным, и закончилась война. И, как сказал мне Делимханов, — «Зайдите в любое глухое село, и пятилетний мальчик будет говорить о Путине и России. Вот какую политику мы проводим. Нам нужно переформатировать сознание чеченцев, убрать из него этот тяжелый период войн с Россией. К ней нужно относиться дружественно и перестать видеть в ней исторического врага».

Да, эта политика проводится, но здесь показательны другие моменты. Пока мы сидим и беседуем, пьем чай, по телевизору показывают фрагменты боев без правил с недавно проходившего чемпионата в Грозном. А брат Делимханова, поскольку пришло время вечерней молитвы, невзирая на наше присутствие, на то, что работает телевизор, встает в углу и молится. Очень мощная не духовная, религиозная стяжка. Где там обрядовость, где духовность, не мне разбираться. Так глубоко в область духовности, как православные, никто не влезает. Но мы не сможем разобраться.

Если человек глубоко погружен в духовную практику, то работающий телевизор и присутствие людей — вещи несопоставимые. Ни мне в это вникать. Восток — дело тонкое. Но, очевидно, что для всего чеченского народа религиозная составляющая — это их основная база. И именно духовные лидеры являются для них главными авторитетами.

Здесь ничего не попишешь. И не надо ничего с этим делать. Слава богу, что так у них происходит. Но у нас-то этого нет. А попытка реализовать здесь эту же модель — она не озвучивается. И, пожалуй, я единственный, кто сделал попытку сравнить ту систему власти, которая выстраивается на Донбассе и то, что происходило в Чечне. Но, имея достаточно широкий кругозор, я имею основания проводить параллели. Я вижу, что закладывается в эту модель. Но и вижу, как она трещит по швам, не приживается, — как имплант, о котором вы говорили. Она противоречит и духу, и состоянию. Люди не могут осмыслить, что их отторгает в этой системе власти.

Мы видим, как люди мучаются с той моделью, которая предложена здесь. Они уже попробовали другого, они погружались в другой мир. Получили для себя живой пример того, что может быть и по-другому. Общество не умерло, дух не умер. Он воскрес, когда появились условия для этого. Но когда этот дух начали загонять не в ту форму, которую он сам себе творит, а в ту, что формируют политики извне, то сейчас даже политики начали это признавать — не работает. Я для себя выделил шутейное определение «злых политтехнологов». Вижу этих мальчишек — некомпетентных, неглубоких, поверхностных, приезжающих сюда в качестве высоких сановников и советников. Они смотрят на нас и воспринимают, действительно, как каких-то аборигенов, как что-то сопоставимое с Кавказом, который не понимают.

И они не до конца понимают местную среду. Потому, что приезжают из среды, в которой постоянно варятся, с которой теперь все мы вместе боремся, и погружаются в другое состояние.

Я сижу и разговариваю с одним журналистом, он задает вопросы, я искренне отвечаю, а он нервничает. Потому, что думает, будто я ему такое социально желательное поведение демонстрирую, хочу показаться «красивше», чем есть. Мы говорим, а у него это вызывает отторжение. Он привык к политтехнологическим подходам.

Речь о чем шла? О том, что мы реализуем свою политику и выступаем против внедрения вот этой модели, о которой я говорил. Она очень приблизительно приведена. Я сравнил с наиболее подходящей по параметрам моделью. Я ведь понимаю многое, находясь здесь и варясь в этой среде. Знаю в тысячу раз больше деталей, чем прорывается наружу. Имею основания говорить то, что говорю. К этому следует относиться с относительным доверием.

Так вот, когда мы заговорили о том, почему мы это делаем, он спрашивает меня, не фальстарт ли это. До выборов то еще далеко. Он воспринимает нашу работу, которую мы ведем даже по линии местной власти, и ведем не для того, чтобы показать, какая она плохая, а чтобы сдержать ее и ограничить, чтобы она сама себя не загнала в тупик, — как политтехнологии. Мы — сдерживающий фактор, в какой-то степени. И в прямом смысле, когда мы физически не давали различным группировкам сцепиться между собой и похоронить то, что мы все вместе начали, и в иных.

Я говорю, что мы здесь не занимаемся политтехнологиями, и не готовимся к выборам. Мы выполняем свой долг. По велению совести, по велению духа. Делаем то, что считаем правильным. Мы ведь эту войну воспринимаем, как многогранную, происходящую в разных плоскостях. И если в одной из них она как-то видоизменилась (стабилизация какая-то возникла, укрепилась оборона), то в других она продолжает идти с не меньшей, а то и большей силой.

И вот эта разность восприятия показывает, насколько мы шагнули в сторону с привычного политтехнологам пути.

Александр Нотин:

Обратите внимание, что происходит поляризация сознания. Уже появились люди, которые понимают, что происходит что-то не то. Кстати говоря, Кремль и, прежде всего, президент России Владимир Владимирович Путин, они понимают, что Запад, на который они ориентировались, как на эталон, еще недавно, — вдруг эта блестящая гора рассыпалась в прах. Это ведь раскол Америки. И почему это происходит — отдельный вопрос. У меня есть своя версия. Думаю, что под этот шум, они хотят уничтожить Штаты, как субъект, ответственный за долги. Это спецоперация.

Но, тем не менее, все это разрушается и те «боги», которым молились либералы, они на Западе уже не боги, а какие-то червячки, которые начинают прятаться. Важный момент в том, что за 25 лет гайдаровских реформ и преобразований мы очень много потеряли. Посмотрите, для примера, где мы, а где Китай. А ведь стартовали с одной платформы. И база у нас покрепче была. Правда, ведь?!

У нас ВВП с 91-го по 98-й годы, сократился на 48%, а за все годы Великой Отечественной, он сократился на 24%. То есть, эти ребята, со своими реформами, в экономическом выражении, нанесли в два раза больший ущерб, чем Гитлер. Сегодня, у разбитого корыта, мы это наблюдаем.

Дальше — люди понимают, что у человека есть тело, душа и дух. Дух — высшая планка и высшая сфера. Феофан Затворник говорил, что если в человеке нет движения духа, то есть, движения этой созерцательной силы души, то этот человек еще не стоит на уровне человеческого достоинства. Мы сейчас начинаем входить в это достоинство. Эти политические амбиции, выкрутасы, они смешны, потому, что не человек творит историю. Какая бы у него политическая власть ни была, сколько бы у него наград не было, сколько бы штыков. Не он творит историю. Ее творит Бог. Через человеков.

Причем, не через всех, а лишь через тех, кто готов принять божественную благодать, готов бороться со своей греховной природой. Вот через них. И что здесь важно? Благодать божья изливается потихонечку сегодня на Россию, через возрождающуюся церковь, через верующих профессионалов. Мы сейчас много говорим в наших кругах о том, что есть огромная сила, которая называется «верующие профессионалы». Это люди новой формации, пришедшие в церковь через скорби. Кто-то через войну, кто-то через банкротство, кто-то через гибель близких друзей. Этих людей миллионы в России.

Я уверен, что их многие тысячи и в Новороссии. И этой новой силы в России практически не знают. Потому, что у нас нет представительства в СМИ, нет представительства в органах власти. Очень мало там верующих людей. Мы отсечены от основных магистралей государственных процессов. Но эта сила, — это военные, педагоги, экономисты, врачи, фермеры, но уже с верой в Бога, которые с ним уже соединены. Работает двусторонняя связь, ибо религия — это связь. Эта сила абсолютно неодолимая. Через нее Господь творит историю. Не зря говорят, что Бог не в силе, а в правде. Вот то, о чем мы сейчас с вами говорим, это вопрос правды. Не вопрос того, кто какую форму власти хочет. Какая из форм наиболее отвечает замыслу Божьему о человеке, об обществе, о России.

Ильина — нашего великого философа и богослова, который в 30-х годах был уже в изгнании, когда об этом спросили, он знаете, что ответил? Он сказал, что больше прочих соответствует та форма власти, которая обеспечивает пребывание у власти лучших людей. Верующий человек, когда приходит во власть и видит под собой финансовый поток, он не может воровать. Вообще, на мой взгляд, по отношению к воровству, люди делятся на три типа. Первые — те, кто не может не воровать. Эдакие клептоманы, хватающие все, что движется. Как щука. Вторые — те, кто может не воровать, но, при определенных условиях, все же может украсть. И третья категория — те, кто не может воровать ни при каких условиях. Это те, кто прочитал Евангелие. Знают, что когда умрут, перейдут в другую жизнь. Душа выйдет из тела и с памятью, в том виде, в котором выйдет из тела, со всеми отметками, где обманул, где украл, где клеветал, предстанет суду Божию.

Господь говорит, что если глаз тебя искушает — вырви его и войди в тот мир достойно. Если рука тебя искушает — отсеки ее. На Западе христианство уже повержено, а у нас растет когорта людей, воспринимающих это буквально. Это новый народ Божий, который не вписывается, конечно, в неолиберальную парадигму. Он чужд ей и она его, конечно, не замечает. Не будем сейчас углубляться в богословские начала, но это факт.

Он ее замечает, а она его — нет. Но это народ, который творит сейчас русское будущее. Это не что-то такое отдаленное и непонятное. Оно уже находится в настоящем. Мы сейчас, когда смотрим на будущее, видим и настоящее одновременно. Таково церковное понимание времени.

Мы видим, какие элементы будут созидать русское будущее. Почему Запад осатанел? Он же поверг нас в 91-м году. Мы, условно говоря, были уже связаны, с кляпом во рту и лежали практически бездыханными. Он посадил своих людей, чтобы контролировать экономические процессы. А почему тогда продолжал ненавидеть Россию? Он ненавидел церковь. Когда-то Бжезинский сказал, что после падения СССР остался один враг — русская православная церковь.

А что такое церковь? Это люди, которые веруют в Господа. Через которых Господь действует в этом мире. Эти люди непобедимы. Марк Подвижник сказал однажды, что когда он с Господом, — это уже большинство.

Вот что происходит. Поэтому идет духовная страшная война. Они никогда не оставят нас в покое. Потому, что здесь эта сила уже сформирована. И, кстати, одновременно с неолиберальными имплантами. Если бы не было импланта, не было бы и этой силы. Поразительно, как Господь обращает зло в добро. И мы в советский период получали иммунитет против коммунистической идеологии. Она сама, социальная система, была идеальная. Дети не боялись выходить на улицу в вечернее время. Если ребенок начинал отставать в школе, то учитель с ним занимался, шефов ему назначал. Если начинал отклоняться с пути, то его ловили и возвращали в строй. Рос нормальным человеком.

А что сейчас? Сейчас всем все равно. Такое страшное равнодушие, такое безразличие. Одичание. Вот и плоды. Мы этого будущего хотим для себя? Или не понимаем, что происходит? Нет, мы все прекрасно понимаем. Понимаем, откуда это пришло и как это преодолеть. В этом смысле, на каждом человеке, который не хочет, чтобы завтра наша страна превратилась в концлагерь, а хочет, чтобы осталась суверенным государством, чтобы мы жили достойно человеческого звания, лежит ответственность, он должен что-то делать. Мне кажется, что политическое устройство, которое породит эта новая сила (скорее всего, это будет земство), оно будет безусловно выше любой восточной деспотии. Неважно, исламс»


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ), ВО «Свобода».

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях: