Назначенная в пятницу уполномоченным по правам ребенка Анна Кузнецова рассказала РБК о своем знакомстве с президентом, о скандале в 57-й школе и о резонансных высказываниях о телегонии.

В пятницу свой пост покинул уполномоченный по правам детей Павел Астахов. На его место была назначена глава пензенского фонда по поддержке семьи и детства «Покров» Анна Кузнецова, супруга священника, мать шестерых детей. Кузнецова — член Общероссийского народного фронта (ОНФ), руководит исполкомом пензенского отделения фронта, а весной выиграла праймериз «Единой России» по Пензенской области и попала в предвыборный список партии на думских выборах.
— Когда вам предложили стать уполномоченным?
— Вы знаете, впервые я это увидела в социальных сетях, когда знающие меня люди написали свои предположения по этому поводу. А я об этом самой последней узнала.
— С вами же велись переговоры?
— Обсуждали опыт моей деятельности, спрашивали, какие результаты нашей работы были, чем я занималась — вот эти разговоры, конечно, были.
— С представителями администрации президента?
— Да.
— Вы сразу согласились?
— Нет, но в принципе о переезде в Москву мы с семьей думали еще в тот момент, когда я пошла на праймериз (Кузнецова участвовала в предварительном голосовании «Единой России». — РБК). Тогда речь шла о возможном депутатстве, но предложение президента все определило. Вообще тема, в которую я погружаюсь сейчас, мне ближе, я ее лучше чувствую. Это та тема, которую можно назвать какой-то миссией.

— В чем вы видите свою миссию?
— В защите семьи и детства.
«Нас же много у президента, это он у нас один»
— Вы раньше много раз общались с президентом?
— Несколько раз получилось общаться. Первый раз, когда появилась возможность задать на пленарном заседании Общественной палаты вопрос и следом за этим вышли поручения президента Минтруду. Тогда я поняла, что меня услышали и меня поддержат. Президент мне ответил, что все инициативы, направленные на защиту семьи и семейных ценностей, должны быть поддержаны. Это стало для меня ключевым моментом.

— Он вас тогда уже заметил?
— Не думаю. Нас же много у президента, это он у нас один. Второе общение с ним было на предварительном голосовании, я выступала,
рассказывала, зачем иду. И в третий раз общались, когда речь шла о должности уполномоченного.

— Вы сидели рядом с президентом на съезде «Единой России». Общались?
— Нет, не общалась. Мы просто сидели рядом. Я человек воспитанный, я уважаю нормы и правила. Подумала о том, что, возможно, протоколы не позволяют какого-то свободного общения и не совсем корректно было заговорить первой. Но ко мне не было вопросов, поэтому я сидела и думала о том, насколько президенту непросто со всеми нами — такими разными.
— Сейчас, когда вас назначали уполномоченным, долго общались?
— Коротко. Я не засекала, но я успела рассказать и про первую дочку, и про вторую, и про сына. И про то, как развивался «Покров» (фонд Кузнецовой. — РБК).
— То есть о детях говорили?
— Ну а как же не рассказать про Ивана, который занимается у меня дзюдо. Президент очень удивился, что его так рано взяли [на тренировки], а взяли его за упрямый характер.
«Что об этом рассуждать и сокрушаться?»
— Президент ставил вам какие-то задачи при назначении?
— У нас был разговор очень простой и человеческий. Президенту было важно понять, что за человек пришел на этот пост. А задачи определены самим названием должности.
— И какие это задачи?
— Я понимаю, что это иного формата деятельность, иных масштабов, иной ответственности и я должна отчасти оправдать доверие, которое было оказано мне, человеку из региона. Я даже не москвичка. А задача — разобраться. Про метод проб и ошибок говорить не приходится. Нужно знать, что ты делаешь, отмерить семь, может, 27 раз прежде, чем принимать решение. Но что на поверхности лежит для меня — это необходимость систематизации направлений деятельности: чтобы была выстроена система работы и было понятно, по какому направлению мы будем двигаться.
Президент России Владимир Путин и Анна Кузнецова, назначенная уполномоченным при президенте РФ по правам ребенка, во время встречи в Кремле

— Вы будете разбираться в ситуации вокруг 57-й школы?

— Вы знаете, только ленивый не говорил о 57-й школе. На мой взгляд уже должны быть конкретные действия. Необходимо вмешательство соответствующих органов, принятие законных решений. Что об этом рассуждать и сокрушаться? Нужно принимать меры. Кто нарушил закон, должен ответить по закону. Но для образовательного учреждения это, конечно, тяжко.
«Это сомнительного происхождения история»

— Вы общались раньше с вашим предшественником Павлом Астаховым?
— Мы взаимодействовали с институтом уполномоченного. Мы, безусловно, пообщаемся и обменяемся с ним мыслями по тем направлениям, которые были не закончены, по тем обещаниям, которые даны.

— Вы наверняка слышали разные высказывания Астахова. Как вы на них реагировали?
— Конечно, все, что касается защиты семьи и семейных ценностей, мы как просемейная организация, безусловно, воспринимали положительно. Но для меня, честно сказать, очень важно все, что отражается на нашей деятельности. Я могла бы вам ответить, если бы мы пересекались в деятельности общественных организаций, которые занимались семьей. А так все высказывания в защиту семьи и семейных ценностей, безусловно, приветствуются. Больше скажу, в нашем обществе все эти высказывания воспринимаются очень болезненно, тонко оцениваются и чувствуются. Пока чувствительность в обществе не пропала, все у нас будет хорошо.
— Вы слышали его высказывания о «сморщенных женщинах» и про общение с пострадавшими детьми на Сямозере?
— Вы знаете, я это узнала из СМИ. Я не следила за высказываниями, было просто некогда. Где-то проскакивало в соцсетях. Мы должны судить по делам. Мы что-то можем сказать не тогда и не так, не то и не вовремя, потому что мы люди. Но надо судить по делам, по результатам.

— То есть в целом вы положительно оцениваете его работу?
— Да.
— В интернете можно найти ваше высказывание о телегонии. Якобы вы в 2009 году в комментарии Медицинскому порталу Пензы говорили о телегонии как о верной науке.
— Вы знаете, это достаточно сомнительного происхождения история. Я не помню, чтобы я такое говорила. Да и там как будто говорит квалифицированный биолог, как минимум кандидат наук. А я так не изъясняюсь.
— Вы входите в предвыборный список «Единой России». Выйдете из него?
— Нет, я довожу выборы до конца. Я остаюсь в списке, я не могу никого ни предать, ни подставить. Как уполномоченный я буду в отпуске вплоть до 18 сентября (день выборов). С 19 сентября я приступлю к работе.

*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ), ВО «Свобода».

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях:

В комментариях запрещены нецензурная брань во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Также просим вас не обращаться в комментариях к героям статей, политикам и международным лидерам — они вас не услышат. Бессодержательные, бессвязные и комментарии, требующие перевода с экзотических языков, а также конспирологические теории и проекции не пройдут модерацию. Спасибо за понимание!