Горловка, 16-29.08.2016.

Здесь можно читать Пауля Целана под минометный бит, сидя в сквере возле нового памятника жертвам войны: «Черная млечность рассвета. Мы пьем ее на закате, мы пьем ее в полдень и утром, и пьем ее по ночам». Здесь разрешено быть Человеком, умереть за эту должность, не требуя оплаты и премиальных. Здесь куратор Отчаяние набирает вольных слушателей на курсы Веры, Надежды и Любви. Здесь каждая прожитая минута — это незаметное и привычное самоотречение маленького человека, свыкшегося со своим Чистилищем. Здесь ангелы пропивают последнее перо ради утративших Бога, а демоны разламывают предательством отданные за два пакета гуманитарного счастья души. Здесь крупным планом мелкие человеческие зверства, а под скальпелем монтажеров бьются еще живые формалиновые сердца. Горловка. Мой чарующий простодушием печальный город.
Почему мой? По праву рождения и обреченности, как и десятков тысяч моих соотечественников. Я знаю его грусть, знаю его слабость, знаю висящее над ним годами проклятие. Но я готов обнимать его снова и снова, продолжая стоять с ним рядом под залпы систем ракетно-залпового огня и прилагать все усилия, чтобы он дышал и надеялся. Здесь моя лестница в небо, здесь мои врата в ад, здесь в саване раскаяния стальными гвоздями советской эпохи прибит мой мятежный дух к надгробию. По моим венам, как и по улицам Горловки, течет коктейль Вечной осени. Мы одной крови с этим городом, одной земли, одной неизлечимости. Этим городом здесь болен каждый от рождения, от него трудно уйти, забыть, стать здоровым. Он заражает тебя своей пятиэтажной обыденностью, своим терриконным терпением, своей удивительной энергией творчества. И если вовремя не прыгнуть, не разорвать с ним связь, не перешагнуть его сентябрьскую грусть, то ты останешься здесь навсегда. Спившимся музыкантом, надменным купчишкой, свинтившимся поэтом, нищим педагогом, не нашедшим себе места шахтером и дворником, или… просто горловчанином — хорошим человеком, что-то постоянно ищущим и верящим в маленькие чудеса.
Этот город на пороге своего Дня основания. 149 года жизни на этой земле. Нет, не убеждайте меня в иной дате. Горловка появилась именно почти полтора столетия назад. С маленького поселка возле Корсунской Копи № 1, который впоследствии стал расти и поглотил другие поселки и железнодорожные станции. Город двигался магистралями и жилыми массивами, расправлял плечи заводами и шахтами, менял одежды парков и скверов. Переживал экономические кризисы, гремел своей химической мощью и педагогической славой. Было многое. До новой войны. И город замер. Пушки волнуются раз, пушки волнуются два, пушки волнуются три…
Я пытаюсь понять почему я здесь. Я каждый день задаю себе этот вопрос. Не так давно я был в столицах и провинциальных городках. Присматривался, искал, оценивал, снова задавал себе вопросы. Но Горловка тянула назад, своей неприглядностью, привычностью и болью. Я благодарен (даже не знаю кому из незримых спутников), что остался здесь и могу ежедневно приходить в сквер, читая Семена Кирсанова, Поля Элюара или Педро Мигеля Облигадо. Могу читать строки великих поэтов своей земле, встречая удивительных людей, которые волею судеб и привычек тоже остались в этом городе. Это читающий Александра Дюма преподаватель, которая на первом уроке создает настоящий 40-минутный «живой театр» с приглашенным актером, чтобы разжечь интерес детей к книгам. Это нелюбящий свой город врач, оставшийся во время войны в нем и спасший жизни сотням сограждан. Это талантливый музыкант, почти каждую неделю мотающийся в Зайцево с продовольственными наборами для местных жителей. Это сбегающая от работы на детскую площадку Маргарита со строгим пальто и предосенним стрекотом цикад в душе . Это строитель, говорящий о Боге на потрескавшейся скамейке ближе к коммендантскому часу. Охранник завода, невообразимо живописно описывающий оттенки миров Marvel. Монтажник с драконами внутри, заместитель директора поющая вместе с тобой Гражданскую оборону, дарящие просто так тебе фенечки барышни в парке, и продавцы, цитирующие Кропоткина. Все они и еще тысячи тысяч и есть мой город. Не стены, не асфальт, не коммуникации. Горловка — это знакомые незнакомцы, неслучайные случайности и приходящие прохожие.
Чтобы любить этого город, нужно вскрыть им свои вены и влить в них Осень. Пусть кто-то назовет ее по-иному, но это будет самая чистая, обезболенная и крутопадающая Осень, уверяю вас. В других городах она будет своя, но здесь… Здесь будет именно та, без которой нет этого города, нет этих людей, нет чувств. Горловская осень, лежащая у подножия жизни и смерти.

*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ), ВО «Свобода».

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях: