На восточном фронте без перемен — на неделе украинские силовики и ополченцы обменивались заявлениями о боевых успехах. Военные заявляли, что их позиции атаковали, но они выдержали и даже пошли в наступление, и ополченцы уверяли, что силовики пытались прорваться из донецкого аэропорта, но попытку пресекли. Судя по сообщениям агентств, украинская армия обстреливала ополченцев и по ошибке попала зажигательными снарядами по своим — загорелся новый терминал аэропорта.

Это все позиционные бои, в которых отчеты кто, кого и когда обстрелял уже стали страшной рутиной. Но еще страшнее то, что в зоне обстрелов — мирное население. Те, кто по разным причинам не смог покинуть дома. И на этой неделе во вторник, во время самых мощных за последние месяцы обстрелов, снова попали по мирным кварталам. Погиб ребенок 12 лет.

По словам ополченцев, они ведут свою «Белую книгу» преступлений украинской армии против мирного населения и собираются представить ее Гаагскому трибуналу.

На Лозовском кладбище Донецка убитых детей еще не хоронили. Могила Никиты Руссова стала первой. Из-за ранений его хоронили в закрытом гробу.

Из одноклассников здесь не было практически никого. Родители побоялись отпустить. Кладбище на окраине Донецка. С одной стороны поселок Пески, с другой — аэропорт. По городу стреляют и оттуда и оттуда, поэтому печальную церемонию закончили быстро под звуки выстрелов.

Никита с товарищем шел на тренировку в секцию по борьбе. В среду из-за обстрелов они ее пропустили, а в четверг, казалось, было тихо. Звуки выстрелов над городом звучат часто, и куда упадут снаряды — не угадать. В тот день они упали в поселке Азотный. Никита погиб на месте. Его товарищ Роман получил контузию.

В результате только одного обстрела погибли двое: Никита и пожилая женщина, она была дома — стояла у плиты на кухне.

«Женщина на Островского жила. Там дом ее разбили, она сюда перешла к знакомым, здесь ее убили», — рассказывает соседка.

Снаряды взрывались на улицах, попадали в дома. При таком плотном обстреле, какому подвергся поселок Азотный, еще повезло, что раненых оказалось всего шестеро.

Несколько снарядов упали рядом с больницей — повредили кардиологическое отделение. Пациенты главным образом — люди пожилые.

Причем, пережив августовские обстрелы города, когда украинские войска пытались его штурмовать, горожане отмечают: сейчас, когда вроде должно действовать соглашение о прекращении огня, стреляют порой чаще и жестче и как раз по жилым кварталам. Такую особенность замечают и военные донецкой армии. Удары наносят не по военным, по гражданским объектам.

Сторож кладбища Максим ведет нас в свою сторожку. Там у него журнал, кого, когда и на каком участке похоронили. За последние две недели похоронили 86 человек. Такого здесь еще не было.

На украинской территории его задержали просто за донецкую прописку, а еще за подходящий возраст, годы позволяют пойти в ополчение. Из Донецка в Волноваху он приехал встретить родственника. Ничего конкретного следователи предъявить ему не смогли.

На Украине это стало практикой. Брать по сути заложников и выдавать их за пленных. Причем, их не захватывают на поле боя или с оружием в руках. Они — гражданские пленники киевских силовиков.

«Они работают на беспредел. Им сейчас по барабану, закон — не закон, виноват — не виноват. Схватили — в каталажку, а там разберемся, или посадим, или обменяем», — говорит мужчина.

Как показывает практика, липовые уголовные дела — еще не самое худшее. Просто оказаться в украинских застенках гораздо страшнее.

«Туалет утром и вечером. Воды не давали. На 47-й день нам дали по бутылке воды в камеру. Утром попил, пока умывайся, на все тебе 2,5 минуты. Успел — успел. Не успел — не успел. Никаких адвокатов, На допрос никто ни разу не выводил никуда», — рассказывает мужчина, побывавший в плену.

Пытка жаждой и голодом — лишь часть методов, какими киевские силовики обрабатывают тех, кого считают своими гражданами.

«На Лутугинском заводе сильно избивали, доставалось всем, но так как я женщина, у какого-то парня проснулась совесть, он сказал, что она возраста моей мамы. И из этой мясорубки, где просто и прикладами, и ногами били мужчин, меня вывели», — вспоминает Светлана Конаплева.

Светлана провела в украинском плену почти три месяца без каких-либо внятных обвинений. А потом ее обменяли на военнослужащего украинской армии, попавшего в Донбассе в плен.

Рассказы 100 освобожденных киевских заложников были задокументированы. На основе их показаний подготовлен доклад о военных преступлениях украинских силовиков.

Вот выдержка из рассказа ополченца Алексея, которого задержали в августе этого года: «Нас кувалдой били по пальцам ног, молотком по коленям били, по ногам черенками от лопат били. Ночью привязали к какой-то ограде, раздели до трусов и всю ночь обливали холодной водой».

«Полученные нами данные позволяют однозначно говорить о том, что украинские вооруженные силы, Национальная гвардия систематически намеренно нарушают международные конвенции и используют пытки. Масштабность и системность применения пыток позволяет говорить о том, что их использование является намеренной политикой этих структур и санкционировано их руководством», — отмечает член Общественной палаты, директор некоммерческого «Фонда исследований проблем демократии» Максим Григорьев.

Часть таких свидетельств напечатают в «Белой книге» российского Министерства иностранных дел, где публикуются примеры нарушения прав человека на Украине.

«Большинство жертв пыток не являются ополченцами Донецкой или Луганской народных республик. Они никогда не держали в руках оружие. Большинство этих людей схвачено под совершенно абсурдными обвинениями», — отмечает Максим Григорьев.

По рассказам бывших заложников, в центре Европы в XXI веке, оказывается, пленников пытают током, подвешивают к потолку в наручниках, держат в ямах с трупами. Нередко людей ставят к стенке, имитируя расстрел или гонят на минные поля, как делали гитлеровцы в Великой Отечественной.

«Я видел, как тракторным ковшом засыпали парня по пояс, а потом просто опустили его на него. Двух ополченцев отправили на минное поле. Один сказал: «Лучше здесь меня пристрелите». И тогда начали стрелять от пальцев ноги вверх», — рассказывает ополченец Михаил.

Чаще других местом, где пытают, заложники называли аэропорт Мариуполя.

«В аэропорту Мариуполя нас держали в холодильнике. Заходили — пистолет к голове приставляли и стреляли рядом. Потом были ребята — их положили на пол и стреляли возле головы. Других, бывало, резали — сухожилия перерезали на ноге одному парню, другому разбили прикладом голову, аж скальп слез», — вспоминает ополченец Михаил.

В докладе приводятся только имена пленников, хотя их фамилии известны. Родственники многих живут на подконтрольной Киеву территории и люди из-за страха за судьбу близких просили данные о себе не разглашать. В большинстве случаев пытки применялись для того, чтобы получить признательные показания, но нередко, чтобы просто поиздеваться. Так было с Николаем Кузьминым. Его арестовали ещё до начала активных боевых действий и четыре месяца издевались в одном из украинских СИЗО.

«Судорогой лицо сводит, язык себе весь погрыз, прямо после этого сейчас немножко стал шепелявить. Пришли там одни, тоже пьяные, там электродрель, говорит, давай им коленки просверлим. Этот там начальник говори: «Хлопцы, давайте мы их на органы сдадим». Потом Коломойскому звонили: «Вот у нас есть два сепаратюги, вы же деньги обещали». Они говорят: «Ребята, не сходите с ума, какие деньги?» Ну, нам ребра все поломали, это, потом сделали молоток со штык-ножа, коленные чашечки нам поотбивали, потом имитировали расстрел. Мне говорят: «Прощайся с родственниками», — рассказывает Николай Кузьмин.

На карательной операции, которую Киев ведет в Донбассе, там делают деньги. Зарабатывают на своих. У родственников военнослужащего, попавшего к ополченцам в плен, просят деньги. Причем и Донецк, и Луганск пленных не продают, только меняют.

После августовских котлов, в которые попали сотни киевских солдат, в плену на Юго-Востоке остается немало военных. А значит, на украинских территориях для их освобождения по-прежнему будут брать новых пленников из гражданских.

Антон Степаненко

Дирекция информационных программ
Корреспондент


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ), ВО «Свобода».

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях:

В комментариях запрещены нецензурная брань во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Также просим вас не обращаться в комментариях к героям статей, политикам и международным лидерам — они вас не услышат. Бессодержательные, бессвязные и комментарии, требующие перевода с экзотических языков, а также конспирологические теории и проекции не пройдут модерацию. Спасибо за понимание!