Говоря лично о Порошенко, следует иметь в виду две вещи. Во-первых, как личность он является весьма беспринципным оппортунистом, довольно глупым, невежественным и хамским в быту. Никаких твердых взглядов у него быть не может, есть только интересы. Во-вторых, его интересы всецело обеспечиваются только Вашингтоном и Лондоном. Напомню, что за благословением идти на выборы он вместе с Кличко ездил именно к Кэмерону. Даже если бы Порошенко захотел сделать хоть какой-нибудь самостоятельный шаг, то Запад его тотчас бы одернул и не дал этого сделать. Кроме того, власть Порошенко не будет абсолютной, она будет сильно ограничена другими олигархами, партиями в Раде, а состав правительства тоже будет определять Рада. Всё сказанное означает, что роль Порошенко сейчас — это озвучивать программу действий, написанную за океаном. Какова же эта программа?

Это всё та же старая программа: унитарное устройство Украины, бесправие областей и муниципалитетов, запрет русского языка как государственного, курс на ассоциацию с ЕС и кредиты от МВФ. Последнее означает быстрое уничтожение украинской промышленности, начатое Порошенко еще в бытность министром экономического развития при Януковиче, закрытие заводов, превращение Украины в поставщика даровой рабочей силы для Европы по «африканскому» («балканскому», «прибалтийскому») типу.

Остановимся чуть подробнее на доктрине унитарного государства с запретом русского языка. Само по себе абсурдно, когда страна с население в 42 миллиона человек и самой большой территорией в Европе управляется сверхцентрализованно, когда губернаторы назначаются указами из Киева, а области имеют меньше административных и финансовых прав, чем сельсоветы в России. Даже если бы Украина была этнически и культурно однородна, унитарность и в этом случае обрекала бы ее на вечную деградацию и медленную гибель.

В Европе нигде такого нет. Если не брать в расчет малые моноэтнические и карликовые государства, то из крупных стран одна лишь Франция имеет унитарное устройство без всяких автономий. Национальные меньшинства во Франции подвергались суровым репрессиям, вплоть до геноцида, в XVIII — XIX вв., но в последние полвека всё же получили языковую свободу и расширение прав местных органов власти. Но Франция — исключение. Ее централизовали еще короли в течение многих веков. Опыт любой другой страны Западной Европы показывает, что современное крупное и сильное государство может быть только федеративным, а при наличии лишь небольших меньшинств (как в Италии или Финляндии) — предоставлять им широчайшую автономию. Шведы в Финляндии, немцы и французы в Италии в местах своего компактного проживания вообще почти не знают и не учат государственный язык этих стран, а живут своей жизнью. Именно поэтому они уже не имеют стимула к «сепаратизму». В Испании при Франко национальный автономизм и федерализм жестоко искоренялся, но сразу после его смерти автономия провинций была восстановлена, и местные языки стали там фактически первыми государственными, потеснив испанский.

История учит тому, что маниакальные попытки путем запретов, убийств, геноцида строить моноязыковое унитарное государство в многоязыкой разнообразной стране всегда приводит к неизбежному краху. Примерами являются первая и вторая Речь Посполитая, погибшие из-за нежелания прекратить угнетение неполяков; Османская империя, погибшая, когда младотурки решили сделать ее этнически однородной турецкой; непомерно разбухшая межвоенная «Великая Румыния», в которой 40% нерумынского населения находились на положении скота; но, конечно же, самым показательным примером является Венгерское королевство 1867—1918 гг., параллели которого с современной Украиной разительны.

В «австрийской» части империи Габсбургов в 1867—1918 гг. было 13 провинций (с 1908 г. — 14), которые всё более и более тяготели к федерализму. После избирательной реформы 1905 г. и введения официального многоязычия в некоторых провинциях стало очевидно, что даже при мирном развитии события через некоторое время Цислейтания станет многонациональным федеративным государством. Абсолютно обратная ситуация сложилась в Транслейтании, землях венгерской короны. С 1867 г. это было унитарное государство, не делившееся на провинции; лишь Хорватия и город Риека (Фиуме) получили автономию, но и на нее в Будапеште не раз пробовали покушаться. Во всей остальной же «Венгрии», где венгров было менее половины, основное население страны (словаки, русины, румыны, сербы, немцы, евреи) было вынуждены записываться «венграми». В 1870-е годы почти все школы на местных языках были закрыты, детей с малых лет насильно мадьяризировали. Конституция Транслейтании содержала статью о правах национальностей на свой язык и культуру, но в то же время подчеркивала, что в стране есть только одна политическая нация — венгерская и один государственный язык — венгерский. Вдобавок право голоса в Транслейтании имели только 10% населения, и почти исключительно это была мадьярская шляхта; остальные фактически были «негражданами». Сходство с постсоветской Украиной поразительное, если не считать того, что последняя даже переплюнула Транслейтанию: все-таки венгры — реальный народ со своими традициями, в то время как «украинство» и «украинская мова» — лишь искусственные продукты новейшего времени.

Противоестественность государственного устройства Венгрии грозила взрывом, который мог уничтожить всю монархию Габсбургов. Поэтому наиболее проницательные австрийские политики во главе с эрцгерцогом Францем-Фердинандом планировали с помощью армии изменить венгерскую конституцию, федерализовать Транслейтанию до уровня автономных национальных провинций и ввести в ней всеобщее избирательное право. Но из-за противодействия императора Франца-Иосифа в 1906 г. удалось провести лишь минимальные, косметические реформы. И власть, и оппозиция их числа мадьярской шляхты с маниакальной настойчивостью держались за унитаризм и моноязычие. Даже когда империя уже разваливалась на куски осенью 1918 г., и в последней судорожной попытке спасти страну император Карл издал указ о полноценной федерализации Цислейтании, он не был распространен на Транслейтанию. Тем страшнее стал удар, когда по итогам войны две трети бывшей «Венгрии» были отданы новым государствам (Югославии, Чехословакии, Румынии), а местные венгры, так давно унижавшие другие народы, сами оказались на положении гонимого и бесправного меньшинства. Маниакальные заклинания украинских политиков об унитарной Украине с единственным украинским языком не могут привести и не приведут ни к чему иному, кроме как к украинскому «Трианону». Который будет намного болезненнее, чем венгерский. В том числе и потому, что уроки истории западные украинцы воспринимают всегда намного хуже, чем все остальные.

Максим Медоваров


*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14 (Січ), ВО «Свобода».

Добавьте ИА «Новороссия» в предпочтительные источники в Яндекс Новостях, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Подпишитесь на наш канал в Telegram и получайте новости оперативно!

Поделитесь ссылкой в соцсетях:
В комментариях запрещены нецензурная брань во всех видах (включая замену букв символами или на прикрепленных к комментариям изображениях), высказывания, разжигающие межнациональную, межрелигиозную и иную рознь, рекламные сообщения, провокации и оскорбления, а также комментарии, содержащие ссылки на сторонние сайты. Также просим вас не обращаться в комментариях к героям статей, политикам и международным лидерам — они вас не услышат. Бессодержательные, бессвязные и комментарии, требующие перевода с экзотических языков, а также конспирологические теории и проекции не пройдут модерацию. Спасибо за понимание!